Особенности жанра притчи: Притча: история и особенности жанра

Притча: история и особенности жанра

Жанр притчи появился на Востоке в древности, где любили говорить загадками, иносказаниями, аллегориями.

В обычном, житейском случае скрывается всеобщий смысл – урок для всех людей. Притча часто используется с целью прямого наставления, поэтому содержит аллегории. Широкое распространение получили притчи с религиозным содержанием («поучением»), например, «Притчи Соломона», новозаветные притчи  о десяти девах, о сеятеле и др.

Притча близка к басне, но отличается от неё широтой обобщения, значимостью заключённой в притче идеи. Главными героями басен являются люди или животные, наделенные определенными человеческими качествами, обычно помещенные в ситуации бытового характера. Действующие лица  притчи  не имеют ни внешних черт, ни «характера».Это некий человек, некий царь, некая женщина, некий крестьянин, некий отец, некий сын. Это «человек вообще». Смысл притчи не в том, какой человек в ней изображен, а в том, какой этический выбор сделан человеком.

Также в притче нет указаний на место и время действия, показа явлений в развитии: её цель не изображение событий, а сообщение о них.

Любимые темы притчи – правда и кривда, жизнь и смерть, человек и бог.

Нельзя понять притчу вне контекста: её смысл обусловлен поводом, по которому притча рассказана.

В русскую литературу притча пришла вместе с христианством, с первыми переводами текстов Священного Писания. В истории русской литературы термин «притча» употребляется главным образом по отношению к библейским сюжетам («Притчи Соломоновы», «евангельские притчи» и т. п.). Притчами называл свои басни А.П.Сумароков, склонный к «высокому штилю». К числу притч, например, относится стихотворение А.С.Пушкина «Сапожник».

Писатели включают притчи в современные художественные тексты, что помогает раскрыть суть самих произведений, ответить на основные вопросы, задаваемые автором. Жанр притчи в абстрагированной форме утверждает общечеловеческие ценности. Поэтому использование притчи помогает разрешению или, наоборот, созданию конфликта художественного произведения, расширяет рамки текста, выводя поставленные в нем проблемы на общечеловеческий план.

1.3 Жанровые особенности притчи. Жанровое своеобразие романа Вячеслава Килесы «Юлька в стране Витасофии»

Похожие главы из других работ:

«Вишневый сад» А.П. Чехова: смысл названия и особенности жанра

3.2 Жанровые особенности

«Вишневый сад» — лирическая комедия. В ней передал автор свое лирическое отношение к русской природе и негодование по поводу расхищения ее богатств «Леса трещат под топором», мелеют и сохнут реки, уничтожаются великолепные сады…

Автобиографическая основа «Истории моего современника» В.Г. Короленко

Жанровые особенности «Истории моего современника»

Мемуарная литература — весьма широкое понятие, объединяющее очень разнохарактерные произведения литературы. Мемуары в узком смысле слова — это воспоминания из личной жизни автора или воспоминания о жизни определённого слоя (слоев) общества…

Апокалиптические мотивы в прозе Солженицына

2.
4 Продолжение традиций Л. Толстого и его притчи «Чем люди живы?» в повести Солженицына «Раковый корпус»

В своей следующей повести «Раковый корпус» Солженицын в полной мере реализует семантические возможности жанра социально-психологической повести. Ее персонажи, собранные в одной палате для онкологических больных…

Готические романы Анны Рэдклиф в контексте английской литературы и эстетики XIX века

ГЛАВА 1 ЖАНРОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ РОМАНОВ АННЫ РЭДКЛИФ В КОНТЕКСТЕ ПРЕДРОМАНТИЧЕСКОЙ ЭСТЕТИКИ

Древнерусская притча

2. Значение притчи в древнерусской литературе

Одним из любимых, пользовавшихся большим сочувствием в народе и уважением русских грамотников, религиозно-назидательных чтений в древнерусской письменности была притча. Своей искусственностью…

Жанровое своеобразие военных повестей В. Быкова

ГЛАВА 1. ЖАНРОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ВОЕННОЙ ПОВЕСТИ

Жанровое своеобразие военных повестей В. Быкова

2.2 Жанровые особенности повести В. Быкова «Обелиск»

Повесть «Обелиск», ставшая лауреатом Государственной премии СССР в 1976 году, интересна и сложна как по содержанию и проблематике, так и по форме воплощения замысла…

Жанровое своеобразие пьесы А.П. Чехова

Глава2.Жанровые особенности пьесы А. П. Чехова «Вишневый сад»

Жанровое своеобразие романа Вячеслава Килесы «Юлька в стране Витасофии»

1.2 Жанровые особенности волшебной сказки

Для сопоставления с изучаемым произведением мы берем жанры, признаки которых наиболее ярко в нем проявляются, а также указанные в предисловии автором. Сказка — вид устных повествований с фантастическим вымыслом…

Жанровое своеобразие романа Вячеслава Килесы «Юлька в стране Витасофии»

1.4 Жанровые особенности детективно-приключенческого романа

Детективно-приключенческий роман — преимущественно литературный и кинематографический жанр, произведения которого описывают процесс исследования загадочного происшествия во время путешествия. ..

Жанровое своеобразие романа-памфлета «Остров пингвинов» Анатоля Франца

3. Жанровые особенности романа-памфлета А.Франца «Остров пингвинов»

роман памфлет франц В «Острове пингвинов» Франс применяет многообразные художественные средства — от злой пародии и тонкой иронии до неудержимой гиперболы…

Лингвистические средства выражения иронии в романе О. Генри «Короли и капуста»

2.1 Жанровые особенности романа О. Генри «Короли и капуста»

Выражение иронии рассматривается в настоящей работе на примере художественного произведения О.Генри «Короли и капуста» выдающегося новеллиста, прославившийся блестящими юмористическими рассказами. «Король американской новеллистики», О…

Проблема изучения сказки Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц» в философском аспекте

Жанровые особенности сказки «Маленький принц»

Потребность в обобщениях побудила Сент-Экзюпери обратиться к жанру притчи. Отсутствие конкретно-исторического содержания, условность, характерная для данного жанра.

..

Феномен творчества В.П. Вишневского в современной русской литературе

1. Жанровые и формальные особенности поэзии в. Вишневского

Авторский жанр — уникальная совокупность устойчивых жанровых (то есть как формальных, так и содержательных) признаков, сформировавшаяся в творчестве определённого автора и целенаправленно, в рамках определённой художественной задачи…

Художественная система образов в поэме Д. Мильтона «Потерянный рай»

3. Жанровые особенности поэмы

Особо хотелось бы остановиться на жанровых особенности эпопеи Мильтона, также не согласующихся со строгими канонами. Как уже отмечалось…

Жанр притчи и его использование в литературе

ГРУППА 1.

Прочтите в хрестоматии «Притчу о сеятеле» и сравните ее со стихотворениями А. Пушкина и Н. Некрасова. Какие идеи притчи используют поэты?

ГРУППА 2.

Прочтите в хрестоматии притчи Ф.Кафки «Ночью» и «Хромой и слепой». Сформулируйте мораль этих притч.

ГРУППА 3.

Раздел долгосрочного плана 1. Притчи и легенды в литературе

Дата 07.09.17 Класс 7 Русская литература Урок 2

Тема урока «Жанр притчи и его использование в литературе»

Цели обучения

7. 1.1.1..Понимать термины: притча, легенда, литературное направление, сатира, юмор, ирония, художественная деталь, лирический герой, ритм и рифма, аллитерация, ассонанс, аллегория, инверсия, анафора.

7.1.2.1. Понимать художественное произведение в деталях, включая известную и неизвестную информацию.

7. 1.3.1. Самостоятельно находить в тексте и выразительно читать наизусть цитаты, фрагменты произведения, связанные с характеристикой лирического героя и/или образа-персонажа.

7.1.4.1 Составлять сложный план

7. 1.6.1. Давать аргументированный ответ на проблемный вопрос.

7. 2.2.1. Определять тему и идею произведения, выражая своё мнение о поступках героев.

7. 2.3.1. Выделять в тексте произведения элементы композиции, объяснять роль эпиграфа и его смысл.

7. 2.4.1. Анализировать в прозаическом, драматическом и лирическом произведениях эпизоды, важные для характеристики главных и второстепенных героев.

7. 2.5.1. Характеризовать героев произведения на основе деталей и цитат из текста.

7. 3.1.1. Участвовать в обсуждении произведения, выражая мнение о героях и событиях.

Цели урока: понимать термины: притча, легенда, баллада, басня, литературное направление.

Критерии оценивания

  • Определяет значение терминов

  • Составляет план по прочитанному тексту.

  • Пересказывает текст по плану.

  • Составляет вопросы по плану.

Межпредметные связи: связь с уроками истории, русского языка, изобразительного искусства.

Навыки использования ИКТ: интерактивная доска, интернет-ресурсы, представленные в мультимедийной форме информационных материалов (видеофрагмент).

Предварительные знания: данный урок основывается на знаниях и навыках, полученных на предыдущих уроках. Учащиеся имеют представление о том. Что такое художественное пространство и время.

Ход урока

Этапы урока

Деятельность учителя

Деятельность учащихся

Ресурсы и оценивание

2 мин

1.Организационный момент.

Приветствие учеников, проверка готовности к уроку, пожелание успеха в работе.

Деление на группы.

Стратегия «Светофор»

5 мин

2.Этап вызова.

Мотивация к изучению новой темы.

Притча «Все в твоих руках» (просмотр видео). С помощью наводящих вопросов учитель подводит учащихся к теме нового урока.

— Как передаются знания?

-Можно ли учить словом?

-В каких произведениях устной словесности передается народная мудрость?

-Подберите ассоциативный ряд к слову ПОУЧЕНИЕ

Постановка целей урока.

Просмотр видео

Ученики отвечают на вопросы учителя

ФО «Большой палец»

10 мин

3.Стадия осмысления.

Актуализация знаний. Формирование новых понятий и способов деятельности.

1.Учитель предлагает прочитать статью учебника «Таинственный жанр притчи» и, используя прием «Инсерт», сделать пометки на полях текста.

2.Прочтите притчу «И свеча дает свет», объясните на ее примере три главных признака жанра.

Читают текст в учебнике и, используя прием «Инсерт», делают пометки

Ученики указывают три признака: небольшой размер, отсутствие конкретизации, иносказательность. Устно отвечают на вопросы.

ФО «Символы»

ФО «Словесная оценка»

15 мин

4.Применение. формирование умений и навыков.

Учитель задает вопросы:

-Почему притчу называют поучительным жанром?

-В чем сложность понимания идеи притчи? Кому адресована притча?

Организует работу в группах, предложив карточки с заданиями.

ГРУППА 1.

Прочтите в хрестоматии «Притчу о сеятеле» и сравните ее со стихотворениями А. Пушкина и Н. Некрасова. Какие идеи притчи используют поэты?

ГРУППА 2.

Прочтите в хрестоматии притчи Ф.Кафки «Ночью» и «Хромой и слепой». Сформулируйте мораль этих притч.

ГРУППА 3.

Прочтите в хрестоматии «Причту о мальчике и бабочке», казахскую притчу «Мудрый Жиренше и красавица Карашаш». Кратко сформулируйте и представьте мораль каждой притчи.

Делятся на три группы, отвечают на вопрос карточки-задания.

ФО «Балловая оценка»

10 мин

5.Итоги урока. Этап рефлексии.

Учитель задает вопрос «Почему древние притчи интересны нам и сегодня?»

Трехминутное эссе

ФО «Две звезды и одно пожелание»

3 мин

6.Информация о домашнем задании.

Прочитать «Притчу о блудном сыне». Сочинить притчу на одну из предложенных тем «Милосердие», «Два брата», «Учитель и ученик», «Нет друга – ищи, а нашел — береги».

Притчи как явление в литературе

Литературное произведение живёт во времени – в прошлом, будущем и настоящем; в прошлом его истоки, в будущем – традиции.

Среди многих источников русской литературы – Библия и её главная книга – Евангелие. В переводе с греческого слово БИБЛИЯ означает КНИГИ. Это целое собрание книг, которые писались с 13 века до н. э. до 2 века н. э. Книги, которые вошли в Библию, называются каноническими – признанные церковью правильными.

Из двадцати семи книг Нового Завета четыре называются одинаково – Евангелие. Слово «Евангелие» в переводе с греческого означает «благая, радостная весть».

Центром христианского учения является личность Иисуса Христа, родившегося в начале нашей эры и распятого, по преданию, около 33г. н. э.

Его жизнь, недолгая деятельность и Его учение описаны в Евангелиях. Существует четыре канонических Евангелия: от Матфея, от Марка, от Луки, от Иоанна.

Без знания Библии невозможно понять, почему герой древнерусского жития Сергий Радонежский отправился в местную глушь, в уединение, в пустынь. Отчего пушкинский пророк оказался в пустыне. Зачем в романах Достоевского звучат евангельские притчи.

Цель моего исследования – понять особенности евангельской притчи.

В качестве задач выдвигаются следующие:

1) рассмотреть особенности притчи как литературного жанра;

2) познакомить с понятиями Новый Завет и Евангелие;

3) проследить, как отражены евангельские притчи в русской литературе.

Следовательно, объектом изучения можно назвать Евангелие, как одну из книг Нового Завета, а предметом изучения – жанр притчи в Евангелие.

В своём исследовании я использовала следующие методы:

• метод целостного анализа;

• прослеживание контекстуальных связей;

• сравнительно-типологический.

При анализе я пыталась увидеть контекстуальные взаимосвязи в евангельских притчах и произведениях русской литературы, целостно представить их анализ.

Поставленные задачи определили ход и состав работы. Исследование состоит из введения и основной части.

Завершается работа заключением с предоставлением выводов и библиографией.

Глава I. ПРИТЧА КАК ЖАНР ЛИТЕРАТУРЫ.

Притча – это жанр эпоса, объясняющий на основе иносказания какую-либо сложную философскую, социальную или этическую (нравственную) проблему на простых жизненных примерах.

По своему характеру притча близка к басне (в 18 веке иногда даже не делали различий между притчей и басней). Однако смысл притчи всегда более глубокий: она иллюстрирует идею, касаясь проблем морали, общечеловеческих законов, тогда как басня дает суждение по более частному поводу.

В притче, как правило, нет характеров; время, часто и место действия неконкретны, нет показа событий в развитии, так как притча не изображает, а сообщает, и в самом сообщении звучит мораль, которую должен усвоить читатель.

Особенность жанра притчи в том, что повествование в ней движется как бы по кривой. Поэтому притчу иногда называют параболой. Автор начинает разговор с предмета, далекого от его действительного замысла, и к нему же возвращается в конце, удаляясь от того, что составляло главную цель его повествования. Благодаря как бы непреднамеренной передаче волнующего факта содержание притчи отличается особой яркостью и напряженностью (экспрессивностью).

В истории русской литературы термин «притча» употребляется главным образом по отношению к библейским сюжетам.

Глава II. ЖАНР ПРИТЧИ В ЕВАНГЕЛИЕ.

Евангельская притча – это изъяснение какой-либо духовно-нравственной истины с помощью сравнения («притча» — от греческого «параволи», что означает сравнение, уподобление).

Иисус вышел в путь, чтобы проповедовать, учить и наставлять на путь истинный. Странствуя по селениям, городам, не мудреными речами Он учил людей, а рассказывал простые житейские истории, которые во множестве происходят в жизни каждого человека

Итак, в Евангелие от Матфея 21 притча, в Евангелие от Марка – 9, в Евангелии от Луки – 27, в Евангелие от Иоанна – 2. Остановимся на некоторых притчах, встречающихся в вышеназванных книгах.

Рассказал Иисус народу притчу о сеятеле: «Вот. Вышел сеятель сеять; и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то; иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была не глубока. Когда же взошло солнце, увяло, и, как не имело корня, засохло; иное упало на добрую землю и принесло плод; одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать. Кто имеет уши слышать, да слышит!» (Матфея 13: 3-9)

Скажет Христос притчу и дальше пойдет, а многие остаются в недоумении: О чём это? Лишь ученикам растолковывал Иисус и разъяснял. Говорил при этом: «Вам дано знать Тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притча» (Мк. 4:11). Оказывается, есть в этих историях какая-то тайна. Которая не всем раскрывается, история – лишь внешняя сторона этой тайны. Но увидеть другой, тайный смысл дано не всем людям, а очень немногим. Даже тем немногим, тем избранным двенадцати не всегда раскрывается, даже им растолковывает Христос иносказательный, аллегорический смысл своих историй.

«Затем Иисус пояснил ученикам значение этой притчи: «Ко всякому, слушающему слово о Царствии и не разумеющему. Приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его – вот кого означает посеянное при дороге.

А посеянное на каменистых местах означает того, кто слышит слово и тотчас с радостью принимает его; но не имеет в себе корня и непостоянен: когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняется. А посеянное в тернии означает того, кто слышит слово, но забота века сего и обольщение богатством заглушает слово. И оно бывает бесплодным.

Посеянное же на доброй земле означает слышащего слово и разумеющего, который и бывает плодоносен. Так что иной приносит плод во сто крат, иной в шестьдесят, а иной в тридцать». (Матфея 13: 18-23)

Семя – это слово. Почва – душа человека. Одни слушают слово, да не слышат его, не принимает его душа. Душа другого человека похожа на каменистую почву: слышит он слово, но скоро забывает, вот и не дает он плода. Другие за делами и прочими словами забывают слово Христа, словно тернием, оно зарастает ими. У немногих остается слово в душе навсегда и плод дает.

И другие притчи рассказывал Иисус.

ПРИТЧА О БЛУДНОМ СЫНЕ.

«У некоторого человека было два сына; и сказал младший сын, собрав все, «Отче! Дай мне следующую часть имения». И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав все, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно. Когда же он прожил все. Настал великий голод в той стране. И он начал нуждаться; и пошёл. Пристал к одному из жителей страны той. А тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему.

Придя же в себя, сказал: «Сколько наемников у отца моего избыточествует хлебом, а я умираю от голода; Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: Отче! Я согрешил против неба и перед тобой и уже не достоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих». Встал и пошёл к отцу своему. И когда он был ещё далеко, увидел его отец и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: «Отче! Я согрешил против неба и пред тобой и уже не достоин называться сыном твоим». А отец сказал рабам своим: «Принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка и заколите: станем есть и веселиться! Ибо этот сын мой был мёртв и ожил, пропадал и нашелся». И начали веселиться. Старший сын его был на поле; и, возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и , призвал одного из слуг, спросил: «Что это такое?» он сказал ему: «Брат твой пришёл. И отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым». Он рассердился и не хотел войти. Отец же его. Выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: «Вот. Я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами, пришёл, ты заколол для него откормленного теленка».

Он же сказал ему: «Сын мой! Ты всегда со мною, и все моё твоё, а о том надобно радоваться и веселиться, что брат твой сей был мёртв и ожил, пропадал и нашёлся». (Луки 15:11-320

Одни слушатели Евангелия увидели в этой притче горестную историю покинутого отца, другие – историю несчастного сына. Третьи просто радовались, что все хорошо закончилось. Одни сочувствовали отцу. Другие – сыну, кое-кто считал. Что прав старший брат. Но все смотрели на эти события со стороны и надеялись. Что с ними этого никогда не случится.

Но Христос рассказал не о какой-то конкретной, далекой от нас семье. А о каждом из нас, обо всех на свете. Как и в любой другой притче.

Отец – это Бог, младший сын – грешник – человек, который ушёл от Бога, сбился с пути, указанного Богом, встал на путь греха, смерти. Это может случиться с каждым из нас и случается ежедневно. Но не погиб то человек. А вовремя опомнился, осознал грех – покаялся и вернулся к Богу. Простил его Бог, принял как родного сына. Как готов принять и простить любого грешника. Если искренним будет его раскаяние в грехе и желание вернуться. Но тут другой, праведник. Осудил отца и брата и тем самым грех совершил. Отошёл от Бога. Так и происходит в жизни – то один. То другой человек. Совершая грех. Отходит от Бога. Но терпелив Бог и милосерден и готов каждого принять и простить. Многие другие притчи рассказывал Иисус.

ПРИТЧА О ФАРИСЕЕ И МЫТАРЕ.

«Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: «Боже благодарю Тебя, что я не таков. Как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю».

Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил:

«Боже! Будь милостив ко мне грешнику!» (Луки 18:10-14)

Достоинство человека – вот главная тема этой притчи. Мы часто имеем хорошее представление о себе, что мы честны, праведны и совсем без греха. Но Господь учит нас не гордиться. А всегда быть смиренными перед Богом.

Притча о милосердном самарянине помогает найти ответы на вопросы: «Как жить?», «Как спастись?», «Кто мой ближний?», «Как относиться к другому человеку?».

«Некоторый человек шёл из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шёл тою дорогою и, увидев его, прошёл мимо. Также и левит, быв на том месте, подошёл, посмотрел и прошёл мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашёл на него и, увидев его, сжалился и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нём, а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: Позаботься о нём; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе. » (Луки 10:25-37)

«Иди, и ты поступай так же» — главная заповедь Христа по этой притче.

ПРИТЧА О ЗЛЫХ ВИНОГРАДАРЯХ.

«Был некоторый хозяин дома, который насадил виноградник, обнёс его оградою, выкопал в нем точило, построил башню и, отдав его виноградарям, отлучился.

Когда же приблизилось время плодов, он послал своих слуг к виноградарям взять свои плоды. Виноградари, схватив слуг его, иного прибили, иного убили, а иного побили камнями.

Опять послал он других слуг, больше прежнего; и с ними поступили так же. Наконец послал он к ним своего сына, говоря: «Постыдятся сына моего». Но виноградари, увидев сына, сказали друг другу: «Это наследник. Пойдем, убьем его, и завладеем наследством его». И, схватив его, вывели вон из виноградника и убили. Итак, когда придет хозяин виноградника, что сделает он с этими виноградарями? Говорят ему: «Злодеев сих предаст злой смерти, а виноградник отдаст другим виноградарям, которые будут отдавать ему плоды во времена свои». (Матфея 21:33-46)

Хозяин в притче означает Бога, виноградник – народ, работники – недостойные вожди народа, посланцы – пророки, сын – Иисус Христос, Мессия. Виноградари сначала убивали и побивали пророков – Захарию, Михеяа потом предали смерти и Сына Божия. Притча — предсказание о смерти Иисуса и разрушении Иерусалима.

Глава III. ЕВАНГЕЛЬСКАЯ ПРИТЧА B РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ.

Евангельская притча нашла отражение и в русской литературе.

В произведении XVII века «Повести о Горе – Злочастии» героя постигла судьба, подобная судьбе блудного сына из евангельской притчи. Он не слушался родительских наставлений, ушёл из дома, прокрутил в кабаке родительские деньги. И пошёл по миру нищий и голодный. Вот и привязалось к нему Горе-Злочастие, ходит-бродит за молодцем неотступно. «Научате молодца богато жить, убити и ограбить». Казалось, нет ему от Горя спасения, так и будет бродить за молодцем вечным наказанием.

Рассказчик не называет имени героя, неизвестно, где6 он родился, откуда и куда путь держит Оттого, что история эта возможна с каждым и которая повторяется уже тысячелетие. Евангельские притчи для молодца XVII века ещё бытуют живой историей, поэтому молодец, вспомнив путь спасения, ушел в монастырь – вернулся к Богу, а Горе у ворот осталось. Столетие спустя уже иначе живет эта притча в литературе нового времени. В повести А. С. Пушкина «Станционный смотритель» картинки с изображением сюжетов притчи развешаны по стене комнаты Самсона Вырина.

« а я занялся рассмотрением картинок, украшавших его смиренную, но опрятную обитель. Они изображали историю блудного сына: в первой почтенный старик в колпаке и шлафроке отпускает беспокойного юношу, который поспешно принимает его благословение и мешок с деньгами. В другой яркими чертами изображено развратное поведение молодого человека: он сидит за столом, окруженный ложными друзьями и бесстыдными женщинами. Далее, промотавшийся юноша, в рубище и треугольной шляпе, пасет свиней и разделяет с ними трапезу; в его лице изображены глубокая печаль и раскаяние. Наконец представлено возвращение его к отцу; добрый старик в том же колпаке и шлафроке выбегает к нему навстречу: блудный стал на коленях; в перспективе повар убивает упитанного тельца, и старший брат вопрошает слуг о причине такой радости».

Возможно, всю жизнь смотрят эти картинки станционный смотритель и дочь его Дуня, да не извлекают урока из этой притчи, оттого что для них евангельский сюжет стал лишь украшением комнаты. Жизнь их словно зеркальное, перевернутое отражение этого евангельского сюжета. Отец сам отправляет дочь из родного дома. Правда, происходит это случайно, невольно, он-то не думал, что расстается с ней навсегда. Он и сам не понимал, как мог позволить Дуне уехать с гусаром, как мог напутствовать: «Чего же ты боишься?. ведь его высокоблагородие не волк и тебя не съест: прокатись-ка до церкви». Но не дождался возвращения дочери и спустя некоторое время отправляется в Петербург разыскать и вернуть её в родной дом. Да приехал назад без Дуни. Прошли годы, смотритель умер в нищете и горе. Лишь после смерти отца приехала Дуня домой.

Вопреки евангельской истории, не нищая и голодная, блудная дочь вернулась в родной дом просить прощения у отца, а богатая барыня, и не вернулась, а зашла, проезжая мимо. Не радостной встречей отца с дочерью заканчивается рассказ, а невозможностью встречи и примирения, прощения покаяния. Не в отчем доме завершилась история отца с дочерью, а на кладбище, печальнее которого не видел рассказчик в своей жизни. И хотя ждут Дуню в карете сыновья – юные барчата, кажется, что не о зарождении новой жизни ведется рассказ, и о начале новой истории блудного сына.

Повесть А. Пушкина «Станционный смотритель» — это предостережение писателя современникам, людям XIX века, для которых евангельские притчи утратили религиозный смысл, перестали быть живым нравственным уроком, а стали лишь частью быта или образом светского искусства.

К евангельской притче о блудном сыне обращается и И. А. Бунин

И цветы, и шмели, и трава, и колосья,

И лазурь, и полуденный зной

Срок настанет – Господь сына блудного спросит:

«Был ли счастлив ты в жизни земной?»

И забуду я всё – вспомню только вот эти

Полевые пути меж колосьев и трав-

И от сладостных слез не успею ответить, к милосердным коленям припав.

А. С. Пушкин обращался и к притче о сеятеле:

Свободы сеятель пустынный,

Я вышел рано, до звезды;

Рукою чистой и безвинной

В порабощенные бразды

Бросал живительное семя –

Но потерял я только время, благие мысли и труды

Паситесь мирные народы!

Вас не разбудит чести клич.

К чему стадам дары свободы?

Их должно резать или стричь.

Наследство их из рода в роды

Ярмо с гремушками да бич.

В романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» Соня читает Раскольникову с 1 по 45-й стих из 11-й главы Евангелия от Иоанна, рассказ о чудесном воскрешении Лазаря четверодневного. По замечанию Е. Г. Новиковой, включение Достоевским в художественный контекст «целостного текста» в русской литературе «было поставлено впервые и было новаторским

Воскрешение Евангельского Лазаря символически прообразует грядущее воскресение Раскольникова в финале. Идея необходимости пройти через трагический опыт греха и смерти ради последующего духовного обновления и воскресения с Богом – одна из главных в романе.

Раскольников и Соня Мармеладова, самоопределяясь в трагической ситуации диаметрально противоположно – один на путях гордыни и преступления, другая на путях смирения и христианской жертвы, тем не менее «страстно сходятся у Достоевского за чтением евангельской притчи о «величайш9ем чуде» воскресения, воспринимая его ( пусть и существенно по – разному) как непосредственно относящийся к их личности, их судьбе, потому что они оба равно мучительно переживают (пусть опять субъективно существенно по – разному) последствия своего «шага» как состояние смерти и оба равно жаждут воскресения. Эта констатация, пожалуй, самое глубокое обнаружение принципиальной трагедийности мира романа Достоевского.

Христианские мотивы в творчестве Ф. М. Достоевского – тема, требующая тщательного изучения. В перспективе я планирую этим заняться.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Итак, в начале моей работы была поставлена следующая цель – понять особенности евангельской притчи.

Познакомившись с книгами Библии (это Ветхий и Новый Завет), с понятием притча как жанр литературы, я выяснила, что евангельская притча – это маленький нравоучительный рассказ, вроде басни, но без морали, без прямого наставления. Мораль каждый извлекает или не извлекает из притчи сам, следует или не следует наставлениям.

В притче как бы соединились два плана – видимый и невидимый, как и в жизни Христа. Всем виден внешний план, редко кому раскрывается тайный, внутренний, скрытый от глаз и слуха. Главные действующие лица евангельской притчи, как правило, Бог – Отец или Бог – Сын, иногда оба – как в притче о злых виноградарях (Мк. 12:1-12). А уроки притчи касаются не только действующих лиц этой конкретной истории, но всех людей.

Я выяснила, что много приточных сказаний содержатся в Евангелиях от Матфея и Марка. А у евангелиста Луки есть ряд притч, не имеющихся у других евангелистов. Это, например, притча о безумном богаче, притча о потерянной овце.

Притча получила особое распространение в литературе. Она используется писателями с целью прямого наставления читателя в вопросах человеческого и общественного поведения. Евангельские притчи – это основа для размышлений о добре и зле, о чести и бесчестии, о праведных поступках и неправедных.

Через частное в притче выражается общее, через малое – большое и значительное.

Жанр притчи в прозе рубежа веков (И. Бунин, А. Куприн и Б. Зайцев) диплом 2011 по зарубежной литературе

Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Чувашский государственный университет имени И.Н. Ульянова Филологический факультет Кафедра русской литературы Дипломная работа Жанр притчи в прозе рубежа веков (И. Бунин, А. Куприн и Б. Зайцев) Выполнила: Студентка V курса Буковская Наталья Николаевна Научный руководитель: К. ф. Н., доцент Ляпаева Л.В. Чебоксары 2004 год 1 Содержание Введение Глава I. Притча как литературоведческая проблема Глава П.Особенности притч И. Бунина, А. Куприна и Б. Зайцева 2.1 Аллегоризм притч А. Куприна 2.2 Библейские мотивы в притчах И. Бунина 2.3 Философский характер притч Б. Зайцева Заключение Библиография 1 литературе уже с середины 80-х годов (аллегории и сказки Толстого, Гаршина, Короленко, Лескова) и получила широкую распространённость на рубеже веков в романтических сказаниях, легендах и аллегориях Куприна, Вересаева, Телешова, Андреева, Тана-Богороза» (23, 310). В 900-е годы Бунин увлекается бесфабульным рассказом, как говорит Ф.И. Кулешов, «он в ту пору явно предпочитал бесфабульный рассказ, в котором вместо «события» и «случая», то есть вместо чёткого и связного сюжета, был лишь намёк на сюжет. Чаще всего в лирической прозе отсутствовало резкое столкновение характеров, приглушались интриги. Человек ставился лицом к лицу с природой, воспринимаемой с необыкновенной обострённостью чувств» (23, 310). Исследователь говорил и о жанровом своеобразии Куприна: «…Куприн – реалист охотно пользовался и условно-фантастической формой, как это он делал в 90-е годы, когда им были написаны легенды «Аль- Исса», «Палач», аллегорический рассказ «Собачье счастье». В формах художественной условности выдержан целый ряд купринских произведений периода первой революции. Таков не только фантастический «Тост», но и «Сны» — рассказ предельно насыщенный образной символикой…. Элементы художественной условности, несомненно, присутствуют в сюжете ряда реалистических рассказов, очень различных по содержанию и системе образов, таких, к примеру, как «Штабс-капитан Рыбников», «Обида», «Бред», «Исполины» (23, 263). Далее Ф.И. Кулешов продолжает: «Заключенная во многих рассказах символика, моральная или философская аллегория являлась одним из средств художественного обобщения явлений, фактов, черт обновляющейся современности, которая предсказала чуть ли не готовые сюжеты, неожиданные и, казалось бы, неправдоподобные, выдвигая острые конфликты, сложные коллизии, столкновения характеров и страстей. Использование средств и приёмов условной трактовки тем и образов, привлечение фантастики, аллегории, поэтической символики, сатирического гротеска и гиперболизации, эзопова языка, форм сновидения, жанра легенд и 1 сказок – всё это, в конечном счете, было подчинено задачам обобщённо- образного раскрытия авторской мысли о значительности и грандиозности событий, происходивших в реальной действительности» (23, 263-264). Об особенностях прозы А. Куприна и И. Бунина писал и О.Н. Михайлов (29;30;31). А в творчестве И. Бунина помимо рассказа исследователь выделяет и другие жанры – легенды, предания, притчи, сказания… — при этом не касаясь сути жанровых признаков указанных явлений (30, 83). Таким образом, исследовательский материал показал, что вопрос о притчеобразности прозы Бунина, Куприна, Зайцева только заявлен, но не раскрыт, вопрос о притчеобразности не освещался. Некоторые исследователи творчества А. Куприна, такие как П.Н. Берков, Л.В. Крутикова, говорят об увлечении писателя Библией (16, 20; 24, 82). П.Н. Берков пишет: «В 1894 году писатель отдаёт дань жанру неглубоких «легенд», подражая известному тогда «королю фельетона» В. Дорошевичу, прославившемуся своими «Легендами и сказками Востока» (26, 25). А к 1906-1907 году у Куприна окончательно сложилось творческое мировоззрение, которое в значительной мере сказывалось в произведениях предшествующего периода, и суть которого сводилась, по мнению П.Н. Беркова, к следующему: «человек воспринимается им не как часть коллектива и не в коллективе. Понятие коллектива как-то не укладывается в художественном сознании Куприна» (16, 113). П.Н. Берков считал, что «принцип индивидуального восприятия жизни у Куприна остаётся незыблемым на всём протяжении творчества» (16, 114). «Эта мысль проводится в ряде произведений, но особенно отчетливо выражена она в аллегорическом рассказе «Собачье счастье» (16, 115). Л.В. Крутикова также выделяет аллегорические рассказы, притчу (24, 63). 1 Исследователи творчества И. Бунина также говорили о жанровом своеобразии писателя. Исследователь В.А. Гейдеко отмечает: «Рассказ – излюбленный жанр… Бунина» (19, 255). «Особенность Бунина-рассказчика в том, что в рамках одного рассказа он соединял различные принципы сюжетной организации материала» (19, 266). Л.А. Смирнова о жанровом своеобразии писателя говорит: «Малые формы прозы Бунина вызваны его стремлением сосредоточиться на внутреннем облике героев (в какой-то конкретной временной ситуации). Внешняя среда воспроизводится писателем очень экономно. И хотя бытовая конкретность присутствует во всех рассказах Бунина, его, прежде всего, волнуют вечные проблемы – смысл жизни, счастье, любовь, смерть» (37, 82). Об особенностях бунинского рассказа писал К. Паустовский: «Каждый рассказ… Бунина подобен сильному магниту, который притягивает из самых разных лет, все частицы, нужные для этого рассказа» (34, 187). А.А. Убогий назвал творчество Бунина мифотворчеством «он творил миф о России… Он уверенно «подправлял» сырой материал бытия – в направлении одушевленного идеала… Это и есть свойство мифа – такого свидетельства о событиях жизни, которое, не по всем совпадая с реальностью, всё же точнее, вернее, чем эта реальность, выражает глубинную истину бытия…. Творчество в чистом своём проявлении есть всегда мифотворчество, есть созидание высшего, вневременного представления о бытии. Так и бунинский труд по спасению бывшей России от мрака забвения, от «гроба беспамятства» и небытия есть не труд летописца – но труд миротворца» (39, 230). Проблема жанра притчи в творчестве И. Бунина не изучена. Еще намного меньше эта проблема изучена в творчестве Б. Зайцева. Вообще само творчество писателя мало изучено, лишь в последние десятилетия к Б. Зайцеву возвращается интерес. Творчество писателя изучили Л.А. Иезуитова, М.В. Михайлова, Т. Прокопов, Н.И. Пак(9;32;35;33) и некоторые другие исследователи. 1 1 Глава I. Притча как литературоведческая проблема Притча относится к очень древним жанрам. Но несмотря на древность изучено это явление явно недостаточно. Вопрос об определении понятия предоставляется всё еще открытым. Проблема притчи осмысляется Т. Давыдовой и В. Прониным, Н.Л. Мусхелишвили, А.И. Княжицким, А. Бочаровым, Н.И. Прокофьевым и академиком Д.С. Лихачёвым (45;54;48;40;46;49;50;53). Т. Давыдова и В. Пронин обратили внимание на такую особенность притчи, как «параболическое развитие мысли» (45, 197). Н.Л. Мусхелишвили говорит о притче как средстве коммуникации (54, 101-104). А.И. Княжицкий рассматривает притчу только как жанр древнерусской литературы. О притчеобразности литературы ХХ века писал А. Бочаров. Н.И. Прокофьев обращает внимание на происхождение жанра притчи. Также выделяет такие виды притч как «сюжетно-аллегорические, краткие – афористические и пословичные» (46, 7). В. Солоухин характеризует притчу: «В притче может быть сказано так много, что хватает потом на многие века для всех народов и любых социальных устройств» (57, 37). При таком устойчивом и разностороннем интересе к притче, удивляет тот факт, что монографий о притче нет. Исследователи отмечают, что «притча» (более древнее – причта) имела различное значение в Древней Руси, это слово изначально обозначало прибавку к чему-либо, затем загадку, пословицу как прибавку в речи. Впоследствии слово «притча» стало обозначать образ, пример, аналогию (подобие), нравоучительное и загадочное изречение, пророчество и, наконец, определенную литературную форму» (46, 5). Академик Д.С. Лихачёв отмечал, что притча единственный жанр, где в аллегорической форме преподносится нравоучение читателям, это как бы образное обобщение действительности. Притча говорит не о единичном, а об общем, постоянно случающемся. Лихачёв считает, что для Древней Руси она 1 имеет еще и библейское происхождение. Притчами усеяна Библия. Притчами говорит Христос в Евангелии. Соответственно притчи входили в состав сочинений для проповедников и в произведения самих проповедников» (49, 15). Наиболее удачным представляется определение Н. И. Прокофьева, в котором суммированы все особенности притчи. «Притча – это малый повествовательный жанр, в котором абстрагированное обобщение носит назидательный характер и утверждает моральное или религиозное наставление. Действие притчи логически и конструктивно направлено на то, чтобы создать концентрированную иллюстративность для выражения нравственных идей» (46, 6). Как и любой другой жанр, притча имеет ряд особенностей. Исследователи отмечают следующие черты: Д.С. Лихачёв обратил внимание на то, что в ней события не определены ни хронологически, ни территориально, но большей части нет прикрепления к конкретным историческим именам действующих лиц. Притчи повествуют о действительности в обобщенно- трансформированной форме. Они фиксируют то, что, кажется средневековому автору и читателю, существовало и будет существовать всегда, что неизменно и часто случается постоянно» (53, 45). А. Бочаров так говорит о своеобразии притчи: «Символика образов, философский подтекст, определённая запрограммированность сюжетной коллизии на раскрытие её «поучающего» содержания, заострённость морально-философских выводов и ситуаций – всё это характерные особенности притчи» (40, 95). Н.И. Прокофьев отмечает в притчах – аллегоризм: «Аллегория в притчах по своей сущности близко стоит к символико-аллегорическим представлениям устной, народной поэзии. Иносказательный разговор, пословица, загадка находят своё образное осмысление в притчах» (46, 6). Эту же черту выделил и М.И. Сухомлинов (58, 317). 1 Таким образом, опираясь на отмеченные исследователями черты и свойства притчи, мы можем сделать вывод. В притче события не определены ни хронологически, ни территориально, но большей части нет прикрепления к конкретным историческим именам действующих лиц. Они повествуют о действительности в обобщенно-трансформированной форме. Притчи были характерны для интеллектуальной литературы. Символика образов, философский подтекст, определённая запрограмированность сюжетной коллизии на раскрытие её «поучающего» содержания, заостренность морально-философских выводов и ситуаций – всё это характерные особенности притчи. Притчи – это малый повествовательный жанр литературы, для которого характерно параболическое развитие мысли, дидактизм, аллегоризм. 1 Глава II. Своеобразие притч И. Бунина, А. Куприна и Б. Зайцева Притча получила распространение на рубеже ХIХ-ХХ веков. Это не могло не отразиться в творчестве передовых писателей того времени: А. Куприна, И. Бунина и Б. Зайцева. Свои притчи писатели создавали в одно и то же время. Но исследователи по-разному называют одни и те же произведения: аллегорический рассказ, притча, фантастический рассказ. Они свободно пользуются этими понятиями, не разделяя их: например, произведения «Сны» и «Тост» А. Куприна Л.В. Крутикова называет философскими миниатюрами, Ф.И. Кулешов – фантастическими рассказами, а А.А. Волков – аллегориями. Мы относим их к жанру притчи. К притчам А. Куприна относятся такие произведения, как «Собачье счастье» (1896), «Сны» (1905), «Тост» (1906), «Исполины» (1906), «Искусство» (1906). У И. Бунина – это «Перевал» (1892-1898), «Сны» (1903), «Смерть пророка» (1911), «Сны Чанга» (1916), «Готами» (1919), «Ночь отречения» (1921). В творчестве Б. Зайцева притчами являются следующие произведения: «Хлеб, люди, земля» (1905), «Священник Кронид»(1905), «Миф» (1906), «Завтра!» (1906), «Молодые» (1906), «Черные ветры» (1906). притча творчество бунин куприн зайцев 2.1 Аллегоризм притч А. Куприна В 1896 году Александр Куприн пишет свою первую притчу «Собачье счастье», которая ставит важные вопросы о поведении человека, о том какие нравственные принципы должны руководить настоящими людьми, желающими «избавится от рабства» (24, 15). Ценность и интерес произведения заключается не столько в осуждении эксплуататорского буржуазного общества, хотя и это в высшей степени 1 важно, сколько в том, что писатель здесь даёт ответ на вопрос о том, где пути избавления народа от угнетения, голода, смерти. В иносказательной, аллегорической форме в произведение говорится о господствующих в России социальном неравенстве, гнёте и насилии. Иерархическое «общество» собак выглядит лукавой пародией на человеческое общество при капитализме. Многочисленное «общество» собак, очутившихся в железной клетке поразительно напоминает людское: тут имеется и свой аристократ-дворянин в образе старого мышастого дога, и болтливый буржуазный либерал, выступающий в маске белого пуделя – профессора Арто, и спесивые нервические аристократки, и подобострастно преданные им слуги Бутоны, и прочие. «В клетке уже собралось довольно многочисленное общество. Прежде всего, Джек заметил мышастого дога, с которым он чуть не поссорился на улице…. Посредине клетки лежал, вытянувший умную морду между ревматическими лапами, старый белый пудель…. Рядом с ним сидела, дрожа от утреннего холода и волнения, хорошенькая выхоленная левретка с длинными тонкими ножками и остренькой мордочкой…» (10, 470-471). Так называемому благородному обществу противостоит в притче бедный фиолетовый пёс, о котором говорится, что он всегда «был зол, голоден, отважен и силён» — аллегорический образ человека труда, голодного, сильного и отважного. «Благородное общество» питает к фиолетовому псу инстинктивные чувства враждебности, оно шокировало его «грубостью», «бестактностью», «резкостью» и категоричностью тона его озлобленных речей. — Эка невидаль послышался хриплый голос из тёмного угла. – Я в седьмой раз туда ему. Несомненно, голос, шедший из угла, принадлежал фиолетовому псу. Общество было шокировано вмешательством в разговор этой растерзанной личности и потому сделала вид, что не слышит её реплики. Только один Бутон, движимый лакейским усердием выскочки, закричал: • Пожалуйста, не вмешивайтесь, если вас не спрашивают! (10, 472). 1 В притче «Сны» писатель как раз в аллегорической форме и говорит о наступающей революции, о том, что народ устал жить в рабстве. Будет пролито много крови невинных людей, женщин и детей, но они погибнут за свободу и справедливость. А. Куприн в последнем сне выражает веру в справедливость, в стихийное духовное прозрение человека. «Чудится мне, что однажды ночью или днём, среди пожаров, насилия, крови и стонов раздаётся над миром чьё-то спокойное мудрое тяжёлое слово – понятное и радостное слово. И все проснутся, вздохнут глубоко и прозреют. И сами собою опустятся взведённые ружья, от стыда покраснеют лица святых. Светом загорятся лица недоверчивых и слабых, и там, где были кровь, вырастут прекрасные цветы, из которых мы сплетём венки на могилы мучеников. Тогда вчерашний раб скажет: «Нет больше рабства». И господин скажет: «Нет в мире господина, кроме человека!» А смеющая, пробуждённая земля скажет всем ласково: «Дети! Идите к соснам моим, идите все равные и свободные. Я изнемогал от обилия молока» (12, 132). Как бы ни были наивны эти строки, прекрасен и одухотворён пафос, которым дышит каждое их слово, прекрасна глубокая вера писателя в светлое будущее человечества. Но главная сила притчи «Сны» не в утверждении положительных идеалов, а в отрицании зла и пороков буржуазного общества. Нигде ни ранее, ни после Куприн не достигал такого гражданского пафоса, как в этом произведении. Пророчество, заключающее притчу «Сны», является ключом к этой очень своеобразной вещи. «Я верю: кончится сон, и идёт пробуждение. Мы просыпаемся при свете огненной и кровавой зари. Но это заря не ночи, а утра. Светлеет небо над нами, утренний ветер шумит в деревьях! Бегут тёмные ночные призраки. Товарищи! Идёт день свободы! Вечная слава тем, что нас будит от кровавых снов. 1 Вечная память страдальческим теням» (12, 132). Эта глубокая вера писателя в то, что чаша страданий народа переполнена и поэтому неминуемо настанет время преображения жизни, придаёт «Снам» героико-романтический характер. Анализируя притчу А. Куприна «Сны», было бы правильнее разобрать притчу И. Бунина с аналогичным названием именно в этой главе, потому что их объединяет не только общее название, но и тема. Свою притчу И. Бунин написал намного раньше, в 1903 году, за два года до начала революции. Бунин писал перед смертью о притче «Сны»: «Рассказ (Бунин определяет «Сны» как рассказ) «Сны» написан мною в конце 1903 года, — полвека тому назад! – сдан был наспех в первый сборник «Знамя» и напечатан в нём без моей корректуры, — я был тогда в Ницце, — чем и объясняются многие погрешности этого рассказа в его первой редакции (ныне мною устранённые). Весь он – вымысел, кроме того, что в нём главное, — вещее и даже зловещее, ибо уже недалёк был роковой 1905 год… — этот сон старичка священника, те три петуха, которых он будто бы видел и слышал ночью в своей церкви. Разговоры о них шли тогда в народе упорно, а лично я о них слышал в нашем уездном городе, в Ельце, в базарном трактире, от мещан, пивших там чай. Рассказ мой, повторяю, был в некоторых частностях далёк от совершенства (и, как я уже сказал, не совсем по моей вине). Однако вот что писал о нём Чехов в письме к Амфитеатрову 15 апреля 1904 года, незадолго до своего рокового отъезда за границу: «Пишу я теперь мало, читаю много…. Сегодня читал «Сборник» изд. «Знание», между прочим, горьковского «Человека», очень напоминавшего мне проповедь молодого попа, безбородого, говорящего басом, на о, прочёл и великолепный рассказ Бунина «Чернозём» (Рассказ «Сны» и «Золотое дно» были напечатаны под общим заглавием «Чернозём»), это в самом деле превосходный рассказ, есть места просто на удивление!..» Я узнал об этом отзыве Чехова совсем недавно из собрания чеховских сочинений и писем, вышедшего в Москве тоже сравнительно недавно. Узнал, конечно, с большой радостью» (1, 565). 1 Рассказчик говорит о сне, приснившемся на Покров священнику. Аллегорический смысл притчи «Сны» иногда получает упрощенное толкование не соответствующее замыслу писателя. Такова на наш взгляд интерпретация О. Михайлова: «О каких делах» (заявление монашки священнику) идёт речь автор сказать не может, так как его замечает рыжий мужик со «злыми» глазами. «Не господское это дело мужицкие побаски слушать» (1, 165). Но прозрачен аллегорический смысл притчи с призраком «красного петуха», который скоро загуляет по господским усадьбам. Подобная «расшифровка» притчи произвольна. Смысл «снов» священника далеко не «прозрачен» и вывод, что «красный кочет» означает начало крестьянского восстания, противоречит общественным взглядам И. Бунина, его пониманию отношений между помещиками и крестьянами» (17, 39). Рассказ, поведанный в душном вагоне, вызвал разные эмоции: Вот за это-то за самое и называют вашего брата храпоидолами, чертями, — громко сказал мещанин, открывая глаза и угрожающе нахмуриваясь. – Ночь, скука, а он лишь какие суеверия сидит разводит! Ты к чему всё это гнёшь-то, а? Да, ведь я ничего плохого, — несмело пробормотал рассказчик. Позволь, — ты откуда взял-то всё это? Как откуда? Сам священник, говорят, рассказывал. Священник энтот помер, — перебил мещанин. Это верно, верно… помер… вскорости и помер… Ну, значит, и брешут на него, что в голову влезет. Ведь это сновидение. Дубина! Да я-то про что ж? Известно, сновидение. Ну и молчи, — опять перебил мещанин. – Да и курить-то давно пора бросить, надымили – овин чистый! В первый класс иди, коли не нравится, — сипло и зло сказал рыжий мужик. Побреши ещё! 1 в «Тосте» выглядят статично и бесперспективно: люди 2906 года томятся в стеклянных дворцах нового мира и тоскуют о досоциалистических временах. В притче отразились некоторые анархо-индивидуалистические представления Куприна. С другой стороны, в концепции мира, предложенной Куприным, прослеживается влияние утопической теории социалистов К. Маркса и Ф. Энгельса. Идея революции прослеживается и в притче «Искусство» (1906). Притча была написана в ответ на просьбу газеты к деятелям искусства высказаться «в краткой афористичной форме» на тему «Революция и литература». Истинная красота и правда там, говорит писатель, где искусство внушает «радость борьбы», подобно статуе освобождающегося раба, изваянного гениальным скульптором. Цель художника – не услаждать невежественного мецената, а служить народу, воспевать героев освободительной борьбы. У одного гениального скульптора спросили, как согласовать искусство и революцию, и тот смог ответить, представив скульптуру. Эта была фигура раба, разрывающего оковы. «В своём лучшем программном произведении, в притче «Искусство» Куприн воплощает идею революционного искусства в фигуре раба, усилиями всех мышц тела срывающего с себя оковы» (16,113). Человек воспринимается писателем не как часть коллектива и не в коллективе. Понятие коллектива не укладывается в художественном сознании Куприна. Поэтому сам образ раба допускает в данном случае различное толкование. Первое состоит в том, что раб, разрывающий оковы – это народные массы, свергающие давящий их политический и социальный гнёт, раб – это личность, восставшая против спутавших её условностей, предрассудков, стремящаяся к свободе. И это второе толкование, скорее всего, отвечает замыслу Куприна, то есть революция мыслится им (писателем) не как 1 объединенные политические усилия массы, коллектива, а как индивидуальный процесс «освобождения личности». Таким образом, писатель в иносказательной форме излагает свой принцип индивидуалистического восприятия жизни. Куприн считал, что жизнь прекрасна тем, что она в движении. Именно в жизни – движении и состоит настоящее счастье. Эта мысль характерна для всех притч писателя. Притча «Исполины» написана в 1906 году в разгар первой революции. В словаре русского языка говорится: «Исполин-человек необыкновенного высокого роста и крупного телосложения; великан, богатырь» (64, 250). Главные герои – господин Костыка – учитель гимназии по предмету русской грамматики и литературы. Ему противопоставлен господин Лапидарский – молодой учитель, который находится на вторых ролях, что не уменьшает его значимости в притче. Если учесть, что притча создана в период революции, можно сказать, что Костыка и Лапидарский это два разных мира – мира старого буржуазного общества и нового общества, которое идёт на смену. Главным герой тоже когда-то верил в светлое будущее без угнетения и рабства. «Ты, может быть, думаешь, что и я если не был глуп и молод, что и я не упивался несбыточными надеждами и дерзкими замыслами? Погляди, брат, вот они, живые-то свидетели. Он широко обвёл рукою вокруг себя, вокруг стен, на которых висели аккуратно прибитые… портреты великих русских писателей…» (12, 140). Костыка верил в справедливость, равенство, но его вера оказалась слабой, и, пытаясь оправдать себя, он решил устроить экзамен великим писателям. Он назвал их «дилетантами» и обвинил в том, что они использовали талант на борьбу никому ненужную. Костыка порочит имена А.С. Пушника, М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя, И.С. Тургенева, Ф.М. Достоевского, М.Е. Салтыкова-Щедрина. «Вот вы, молодой человек! (о А.С. Пушкине) Хорошего роду. Получили приличное образование. К стихам имели способность. К чему вы её 1 употребили? Что писали? Гаврилиаду? Оду к какой-то там свободе или вольности? Ставлю нуль с двумя минусами. Ну. Хорошо. Исправились…. Так быть – тройка. Стали на хорошую дорогу. Нет, извольте: камер-юнкерский мундир вам показался смешным. Ведь нищим был, подумай-ка. Ещё нуль. Стишки писали острые против вельмож? Нуль с двумя. А дуэль? А злоба? На нехристианские чувства – единица. А вы, господин офицер? (о М.Ю. Лермонтове) Могли бы служить, дослужились бы до дивизионного командира, а почём знать, может быть, и выше. Кто вам мешал развивать свой гений? Ну… там оду на случай иллюстрации, экспромт по случаю полкового праздника?.. А вы предпочли ссылку, опалу. И опять-таки умерли позорно. Верно кто-то сказал: собаке – собачья смерть. Итак: талант – три с минусом, поведение – нуль, внимание – нуль, нравственность – единица, закон божий – нуль. Вы господин Гоголь. Пожалуйста сюда. За малорусские тенденции – нуль с минусом. За осмеяния предержащих властей – нуль, за один известный поступок против нравственности – нуль. За то, что жидов ругали – четыре. За покаяние перед кончиной – пять. Так он злорадно и властно экзаменовал одного за другим безмолвных исполинов, но уже чувствовал, как в его душу закрадывался холодный, смертельный страх. Он похвалил Тургенева за внешнее благообразие и хороший стиль, но упрекнул его любовью к иноземке (имеется в виду Полина Виардо). Пожалел об инженерной карьере Достоевского, но одобрил за полячишек. «Да и православие ваше было какое-то (Ф.М. Достоевский окончил в 1843 году Петербургское военное инженерное училище. Купринский чиновник одобряет шовинистические выпады против поляков). Но за подобные слова и мысли Костыка получает наказание. Но вдруг его глаза столкнулись с гневными расширенными, выпуклыми, почти бесцветными от боли глазами, — глазами человека, который, высоко подняв величественную бородатую голову, пристально глядел на Костыку. Сползший плед покрывал его плечи. 1 думать о том, что его ждёт в конце его земного пути. Мысль о неизбежности смерти помогает человеку уменьшить или вовсе одолеть «страх свой перед нею» и заставляет его заранее позаботиться о свершении в жизни хороших дел, способных увековечить его, обессмертить. И потому, «тот глупец, кто не думает о неизбежном» (3, 195). Пророк из бунинской притчи говорит мудро: «Каждое мгновение своё должен человек посвящать жизни, помня о смерти лишь затем, дабы взвешивать дела свои на весах её и без страха встретить час неизбежный» (3, 197). Час смерти «не так страшен, как мы думаем», и людям не следует пугать себя смертью, а надо чаще заботиться о том, чтобы, пока ты жив, творить на земле добро – «иначе не мог бы существовать ни мир, ни человек» (3, 198). Бунин, повествуя о смерти пророка Моисея, освободившего еврейский народ, от рабства и идолопоклонства, развивает идею: стремление к нравственному идеалу побеждает страх смерти и, в конце концов, в своей деятельности, человек обретает бессмертие. Бунин развивает эту идею в начале притчи, в середине отходит от неё, повествуя историю о пророке, но в конце возвращается к этой идее. «Кто может, тот свяжет рассказ поэта с нашим. Мир и радость всем живущим!» (5, 175). Такое развитие мысли называется параболическим. Притчеобразность свойственна и «Снам Чанга», написанным в 1916 году, здесь важен притчевый зачин: «Не всё ли равно, про кого говорить? Заслуживает того каждый из живших на земле» (2, 117). В притче ощутимы настроения, навеянные знакомством писателя с философией и искусством Древнего Востока. Бунина привлекала вера древних во внутренние силы человека, которые способствовали бы его самосовершенствованию, однако для него был неприемлем аскетизм древневосточных мудрецов, проповедь отказа от жизни. В произведение жизнь человека показана через собаку Чангу, который сменил не одного хозяина. В притче говорится, что «было когда-то две 1 правды на свете, постоянно сменявших друг друга: первая та, что жизнь мыслима лишь для сумасшедших» (2, 116). Капитан, второй хозяин Чанги утверждает, что есть, была и во веки веков будет только одна правда, последняя правда еврея Иова, правда мудреца из неведомого пламени экклезиаста» (2, 118). По библейскому преданию, Иову, усомнившемуся в справедливости божьего промысла, принадлежат слова: «Но где премудрость обретается? Не знает человек цены её, и она не обретается на земле живых; «человек, рождённый женою, кратковремен и пресыщен печалями». Правда мудреца из неведомого пламени, экклезиаста — экклезиасту, или Проповеднику, Библии приписывает слова: «Всё – суета и томление духа», человек не может постигнуть дел, которые делаются под солнцем», «если человек проживает много лет, то пусть веселится он в продолжение всех их, и пусть помнит о днях темных, которых будет много» (2, 538). Слова капитана: «Помни, человек, с юности твоей те тяжелые дни и годы, о коих ты будешь говорить, нет мне удовольствия в них!» (2, 118). Это неточная цитата из «книги экклезиаста, или Проповедника» (Библия). Капитан очень много говорит о смысле жизни. Он упоминает в своем разговоре Будду, Тао — древнекитайского философа. Согласно буддийскому учению, все земное непостоянно, обречено на уничтожение; всякое бытие есть страдание. Чтобы освободиться от страданий мира, от самой жизни, нужно достигнуть нирваны (Нирвана — это вода жизни, утоляющая жажду пожеланий), то есть состояние оцепенения, полнейшего бесстрастия и самосозерцания. Тогда человек будет избавлен от страданий сансары- бесконечной цепи перевоплощений в других земных существ, выйдет из этой цепи. Дао (Тао) — в древнекитайской философии — «Путь», основа всего сущего во вселенной, источник всего Человека, который следует Дао, должен покориться неизбежному, не впадать в «грех непослушания», и тогда он будет неподвластен радостям и печалям земным и достигнет гармонии с окружающим миром. 1 Капитан даже цитирует притчи Соломона «Золотое кольцо в ноздре свиньи — женщина прекрасна!» Коврами я убрала постель мою разноцветными тканями египетскими…(2, 129). Слова приведены не совсем точно, но смысл не искажён. Человек должен ценить жизнь должен ценить то, что подарила ему судьба, с другой стороны, каждый человек может стать бессмертный в воспоминаниях любимых людей. Ведь именно об этом говорится в конце рассказа. «Если Чанга любит и чувствует капитана, видит его взором памяти, того божественного, чего никто не понимает, значит еще с ним капитан, в том безначальном мире, что не доступен Смерти…» (2, 131). Та же самая мысль, что и в «Смерти пророка», о бессмертии души. Тему, начатую в предыдущих притчах, И. Бунин продолжил и после революции 1917 года. В 1919 году он создаёт притчу «Готами». Главная героиня Готами — бедная крестьянская девушка незаурядной внешности. Высока ростом и на вид худощава была она, а душой проста, нетребовательна, и соседи дали ей недоброе прозвище» (2, 178). Однажды её заметил царский сын и сделал своей наложницей. Она была очень покорна. Она с покорностью приняла свою беременность, рождение дитя и даже холодность царского сына. И была до времени счастлива, приготовляясь, сама того не ведая, к тем великим скорбям, что должны были прийти на законную смену этому счастью и направить её на путь единоистинный, в среду Братии Жёлтого облачения». (2, 180). «… в среду Братии Жёлтого облачения» — то есть к бикшу, последователями Будды. По преданию, когда царевич Сакия-Муни (впоследствии Будда) покинул отчий дом, чтобы посвятить свою жизнь служению человечеству, он обменялся одеждой со встречным нищим, отдав ему своё царское одеяние, и оставил себе только жёлтый охотничий плащ. С той поры все его ученики должны были носить плащи жёлтого цвета. 1 И. Бунин находит ответы на все вопросы – человек бессмертен, пока его помнят. Для его притч характерно параболическое развитие мысли. А классифицировать их можно как библейские притчи. 1 2.3 Философский характер притч Б. Зайцева Б. Зайцеву тоже был близок жанр притчи. Как и другие современники, он – бытийный художник. Бытийность у него особого рода: это обращение к жизненным первоэлементам, к субстанции вселенского «тела», «признание благую самой первоосновы жизни» — «сквозь жестокости и скорби» миропорядка. Живое переживание сиюминутного и в то же время вечного, способность чувствовать человека в качестве составной части потока – земного и вселенского – постоянные величины художественного мира Зайцева. Они придают его творчеству цельность и единство. В притчах «Хлеб, люди, земля», «Молодые», «Миф», «Завтра!» писатель размышляет в аллегорической форме о Мировой душе, о единение космоса. Не миг существования важен для него, а миг личностного переживания Космоса. В притче «Хлеб, люди, земля» представлена подвижная картина ночного мига жизни России, великой страны, миллионов людей, тысяч сёл. «Среди полей станция: красный дом из кирпича, рядом водокачка. Мимо станции железный путь: разъезды, фонари, склады, вагоны…. Эти угрюмые товарные проходят ночью, в темноте издалека видны жёлтые огни…» (9, 30). Всё живое просторно раскинулось на земле в разные стороны, по лицу праматери: Тоненькие ниточки железных дорог пронизывали тело страны и сосредоточивали в себе трудные ритмы земной жизни: тяжело идущие грузные поезда с хлебом — с юга на север и движущиеся в черноту ночи составы с солдатами: их везут на восток дикие песни, тяжёлые драки запасных, сотни спящих похожи на кули с мукой, что везут им навстречу» (9, 34). Б. Зайцев постоянно повторяет слова «хлеб», «люди», «земля» и не зря. Люди обрабатывают землю и выращивают хлеб, но в этом им помогает природа, стихия воды в виде дождя, который рождается в космосе. 1 Каждый отдельный миг есть трепетное соединение отдельного (человеческого) с общим (космическим) есть способ протекания вечного. «Натуралистическая» зарисовка внешнего – откликов ночных далей, громады «гигантской патлатой земли с удушливыми деревушками и запахом печёного хлеба» (9, 34) – создаёт «портрет» одной из космических стихий; она дышит, стенает, дыбится… Жизнь и смерть в творчестве Зайцева являются формами существования Космоса. В притчах Зайцева обитает не только поэзия Космоса, но и религия Космоса. «Почти единодушно критики определили технику письма Зайцева то как прозрачную акварель, то как животную, рубенсовскую веру, — писал Чуковский, — он умеет облечь её в мягкие тона и нежные подкупающие краски». Голос его «томен, застенчив и нежен – женственно–мелодичен» опровергают заблуждения об однотонности ласковости, хрупкости его изобразительности. Если позволительно говорить об искусстве слова в категориях и понятиях живописи, то «Священник Кронид» и «Молодые» — это масло, сочное, яркое, сверкающее победными цветами (9, 7). В притче «Священник Кронид» — главный герой священник Кронид. Ему дано одно из имен Зевса – бога ясного неба, земли, отца героев. Он ведёт своё имя от отца Зевса Крона, или Кроноса – титана, имя которого в народе служило символом бессмертного времени. В контексте притчи имя Кронид, Крон воспринимается в свете народной этимологии как «Крона» — верхушки могучего вековечного дуба, пять его сыновей – здоровые, хорошие дубки. Семейство батюшки написано в образах древесно-животных, а окружающие их животные и деревья – в человеческих образах. Сам Кронид – языческий бог, крепкие брови, ласковая под солнцем борода, крепкие волосатые руки, ум, основательность. Его церковная служба – отпевание, исповедование, причащение – это помощь земле встретить «своего Бога в силе и свете» (9, 46). Попадья – «плодоносная матушка», попята – молодые дубки, двуногие, они любят, погоготать, «поржать» на весенней свободе. Все они живут 1 В образах космических стихий описана революция в притче «Завтра!». О первом дне первой российской революции говорится как о первом дне рождении Космоса из хаоса бытия. Волны ночных эмоций, могучий шторм рождающейся ночной власти, запах бунтовского ветра, огромный вихрь криков, рукоплесканий волн – в таких формах и понятиях воспринял герой притчи Миша начало революции: это начало вселенского События, когда воскресает Мировая душа, пробуждается Великий дух. « Ты, великий дух, ты месишь, квасишь, бурлишь и взрываешь, ты потрясаешь землю и рушишь города, рушишь власти, гнёт, боль,- я молюсь тебе. Что бы ни было завтра, я приветствую тебя, Завтра!» (9, 61).Так молитвенно обращается к ним Миша. Притчи Б. Зайцева очень своеобразны, в них нет героев-характеров. Писателя всегда обвиняли в том, что у него нет человеческой личности с ее моральными и интеллектуальными высотами, отличающими её от остального «тварного» царства. Вообще такая направленность была характерна для всего творчества Притчи писателя, казалось бы, просты, банальны, порой непонятны. Человек приходит из космоса, и после смерти он опять же уходит в космос, он возвращается к истокам. Человек не исчезает бесследно, он вечен, земная жизнь – это одна из форм существования Космоса. Притчи Б. Зайцева объединили в себе и аллегорическое начало, так характерное для притч А. Куприна, и параболическое развитие мысли, характерное для притч И. Бунина. Наиболее выражена аллегоричность в притче «Священник Кронид», где образы людей представлены через образы деревьев. Не оставил без внимания Б. Зайцев и революционные события 1905- 1907 гг. , отразив это в притчах «Завтра!», «Чёрные ветры». Утопические мысли, выраженные в притче «Миф» сближают писателя с А. Куприным и его притчей «Тост». Б. Зайцеву свойственен более обобщённый и условный взгляд на мир. Его притчи рассказывают о жизни и о мечте, которым не дано воплотиться. 1 Нарисованные им люди земли обречены уничтожению. Зайцевская космогония находит выход и успокоение в чувстве христианского примирения с миром и надежды на то, что когда-нибудь в будущем посеянная красота даст свои всходы. Подобные размышления писателя о жизни нашли отражение в его философских притчах. Б. Зайцев синтезировал идеи И. Бунина и А.Куприна. А. Куприн — бытийный художник быт и повседневность характерны для него. И. Бунин – художник высоких идеалов, быт далёк от него. Б. Зайцев – тоже бытийный художник, но быт и повседневность он представляет через вечность, через единение с космосом. Б. Зайцев вошёл в литературу позже, чем И. Бунин и А. Куприн, он усвоил опыт этих писателей. Если А. Куприн оставался со своими проблемами на земле, а И. Бунин возвысился к небу, то Б. Зайцев возрос ещё больше, он приблизился к космосу. А. Куприн, И. Бунин и Б. Зайцев это такие индивидуальные писатели, но их объединяет притча, жанр очень ёмкий и доступный. 1 Заключение Притча один из древнейших жанров литературы. На рубеже веков она получила распространение в творчестве А. Куприна, И. Бунина и Б. Зайцева. Интерес их к этому жанру вызван, прежде всего, его уникальным свойством проявляться в качестве осознанного приёма в творчестве писателей. Действие притчи логически и конструктивно направлено на то, чтобы создать концентрированную иллюстративность для выражения нравственных идей. Именно таковы притчи А. Куприна, И. Бунина и Б. Зайцева. Характерные черты притч писателей – малый объём, аллегоричность, параболическое развитие мысли. Пародия на буржуазное общество, пророчество революции, концепция нового мира после революции, революционное искусство – всё это нашло отражение в притчах «Собачье счастье», «Сны», «Тост», «Искусство», «Исполины» А. Куприна. Они призваны решать социальные проблемы современности – борьба с эксплуатацией и угнетением народа. В притчах писателя доминирует такая её черта, как аллегоричность, поэтому классифицируем мы их как аллегорические притчи. В 1892-1898 годах И. Бунин пишет притчу «Перевал», которая ознаменовала начало нового периода в его творчестве. Писатель отошёл от бытовых проблем к более высоким: к проблемам жизни и смерти. И. Бунин как-то сказал: «Жизнь так интересна, человек же в своём знании её ограничен, скоро приходится умирать. Я бы согласился жить бесконечное количество лет…» Эти строки приоткрывают едва ли не самое мучительное для писателя противоречие: с одной стороны, кратковременность человеческого бытия и ущербность земного счастья, а с другой – желание каких-то истин, разомкнувших бы существование личности и наполнивших его высоким смыслом. Именно эти мысли нашли отражение в притчах: «Смерть пророка», «Сны Чанга», «Ночь отречения», «Готами». 1 14. Ремизов А.М., Зайцев Б.Н. Проза. – М.: Олимп; ООО «Изд-во АСТ», 1997. — 752 с. 15. Афанасьев В.Н., А.И. Куприн. Кратко-библиографический очерк. Изд. 2-ое исп. и доп. – М.: Изд-во «Худ. лит», 1972. — 176 с. 16. Берков П.Н. Александр Иванович Куприн. Критико-библиографический очерк. – Л.-М.: Изд-во АН СССР, 1956. – 195 с. 17. Волков А.А. Проза Ивана Бунина. – М.: «Моск. рабочий», 1969. — 448 с. 18. Волков А.А. Творчество А.И. Куприна. – Изд. 2-е.- М.: Худ. лит., 1981. — 360 с. 19. В.А. Гейдеко. А. Чехов и И. Бунин. – М.: Сов. писатель, 1987. — 368 с. 20. Брелов А. Звезда одинокая И. Бунин// В кн. «Три судьбы»: — Л.: Сов. писатель, 1980. – с. 275-623. 21. Карпов И.П. Структура бунинского повествования знаки авторства// Филологические науки, 1997. — №3. – с. 96-105. 22. Качаев Л.А. Куприн учиться, Куприн учит// Литературная учёба, 1981. — №2. – с. 216-221. 23. Колтоновская Е.А.// Борис Зайцев/ В кн. Русская литература ХХ века (1890-1910)/ Под ред. Проф. С. А. Венгерова. В 2-х кн. – М.: Изд-ий дом «ХХ! век – Согласие», 2000. – Кн.2. – 472 с., 16 с.ил. 24. Крутикова Л.В. А.И. Куприн.- Л.: изд-во «Просвещение». Лен. Отд., 1971. -120 с. 25. Кулешов Ф.И. Лекции по истории русской литературы конца Х1Х – начала ХХ века.- Мн.: Изд-во БГУ, 1976. — 368 с. 26. Кулешов Ф. И. Творческий путь А.И. Куприна.-2-е изд., перераб. И доп. – М.: Изд-во БГУ, 1983. – 357 с. 27. Маркович Д.С. Иван Алексеевич Бунин// Русский язык в СССР, 1991. — №6. — с. 35-42. 28. Мескин В.А. Человек в круге бытия. О творчестве и. Бунина // Русская словесность.- 1993. — №4. – с. 16-24. 29. Михайлов О.Н. Строгий талант Иван Бунин Жизнь. Судьба. Творчество.- М.: Современник, 1982. — 279 с. 1 30. Михайлов О.Н. Страницы русского реализма.-м.: Современник, 1982. – с. 67-182. 31. Михайлов О.М. Куприн. — М.: Молодая гвардия, 1982. — 270 с. 32. Михайлова М.В. Б.К. Зайцев русский классик ХХ века // Вестник Московского Университета, серия 9, филология, 2001. — №5. — с.157-159. 33. Пак Н.И. Пути обретения России в произведениях Б.К. Зайцева и И.С. Шмелёва// Литература в школе, 2000. — №2. — с. 34-40. 34. Паустовский К. Иван Бунин// В кн. «Золотая роза», сост. Галина Георгиевна Арбузова. – М.: Сов. писатель, 1983. — с.179-193. 35. Прокопов П. Художник, которого мы узнаём… Борис Зайцев. — судьба и творчество писателя// Дон, 1989. — №9. — с. 161-170. 36. Рощин М. Князь. Кн. Об Иване Бунине, русском писателе// Октябрь, 2000. -№ 1. — с. 387, № 2. — с.81-135. 37. Смирнова Л.А. Иван Алексеевич Бунин: Жизнь и творчество. Кн. для учителя. — М.: Просвещение, 1991. – 192 с. 38. Точёный О. Александр Иванович Куприн// В кн. «Русские писатели в Москве. – М.: Моск. Рабочий, 1977. – с. 724-734. 39. Убогий А. Божественный мастер (памяти Ивана Бунина)// Наш современник. – 2003. — № 12. — с. 229-238. 40. Бочаров А. Свойство, а не жупел // Вопросы литературы. – 1977. — № 5. — с. 65-107. 41. Буслаев Ф. Исторические очерки русской народной словесности и искусства. – Спб., 1861. — Т.2. — с.95. 42. Гречнев В.А. Рассказ в системе жанров на рубеже ХIХ-ХХ вв. К вопросу о причинах смены жанров// Русская литература, 1987. — №1. — с.131-144. 43. Гречнев В.А. Русский рассказ конца ХIХ-ХХ вв. – М.: Наука, 1979. — 208с. 44. Давыдов Н.В. Евангелие и древнерусская литература. Учебное пособие для учащихся среднего возраста. Сер. Древнерусская литература в школе. – М.: МИРОС, 1992. — 256с. 1 45. Давыдова Т., Пронин В. Басня и притчи// Литературная учёба. – 2003. — № 3. — с. 195-197. 46. Древнерусская притча/ Сост. Н.И. Прокофьева, Л.И. Алёхиной. Коммент. Л.И. Алёхиной; Предисл. Н.И. Прокофьева; Оформ. Б.А. Дидорова. – М.: Сов. Россия, 1991. — 528с. 47. История жанров в русской литературе XI-ХVII вв. (ТОДРЛ т.27). – Л.: Изд-во «Наука», Мн. Отд., 1972. — 468с. 48. Княжицкий А.И. Притчи. – М.: Мирос, 1995. — 216с. 49. Лихачёв Д.С. Великий путь: Становление русской литературы XI-ХVII веков. – М.: Современник, 1987. — 301с. 50. Лихачёв Д.С. Исследования по древнерусской литературе. – Л.: Изд-во «Наука» Мн. Отд., 1986. — 406с. 51. Лихачёв Д.С. Развитие русской литературы XI-ХVII веков. Санкт- Петербург: «Наука», 1986. — 206с. 52. Лихачёв Д.С. Поэтика древнерусской литературы. — 3-е изд. – М.: «Наука», 1979. — 360с. 53. Лихачёв Д.С. Славянские литературы как система// Славянские литературы: VІ Международный съезд славистов (Прага, август 1968). 54. Мусхелишвили Н.Л. Притча как средство инициации живого значения //Философские науки, 1989, — № 9. – с. 101-104. 55. Огнев Л.В. Русский советский рассказ 50-70-х годов. Пособие для учителя. – М.: Просвещения, 1978. — 208 с. 56. Сахаров И. Сказания русского народа.- Спб, 1849.- т.2.- кн.5.- с 84. 57. Солоухин В. Работа.- М.; 1966. – с. 37. 58. Сухомлинов М.И. О сочинениях Кирилла Туровского // Исследования по древнерусской литературе академика М.И.Сухомлинова.- Спб, 1908.- с. 317. 59. Шкловский В. Художественная проза. Размышления и разборы.- М.: Сов писатель, 1961. — 608 с. 60. Шубин Э.А. Современный русский рассказ. Вопросы поэтики жанра.- Л.: Издательство «науки», Лен. отд., 1974. — 182 с. 1

Из каких частей состоит притча. П.3

Текст работы размещён без изображений и формул.
Полная версия работы доступна во вкладке «Файлы работы» в формате PDF

Введение

Притча — это народная мудрость, оформленная в афоризмах, кратких поучительных рассказах. Жанр притчи неустаревающий и востребован до сих пор. Авторы Н. Бологова, М. Наджеми, Д. Давыдов, занимающиеся изучением притчи, отмечают не только особенности этого жанра, но и то, как происходит его развитие на протяжении времени. Интерес к притче не ослабевает, и каждый автор, используя традиции жанра, привносит что-то новое, выступая как новатор. Также отмечаются отличия современной притчи в том, что в ней нет поучительности и наставлений. Она не дает готового ответа, а заставляет размышлять на предложенную тему. Ненавязчиво, с юмором и иронией учит человека «великим законам жизни», кратко, но емко говорит о важных процессах в жизни человека и природы.

Притча легко соединяется с другими жанрами литературы, углубляя их смысл. Притча развивает логику и образность мышления, формирует нравственные ценности и дает представления о жизни.

Материал данной работы можно использовать на уроках литературы, дополнительных и факультативных занятиях, так как он вводит в историю развития жанра и содержит элементы анализа произведений.

Цель: проанализировать особенности жанра притчи в современной литературе.

Задачи: 1. определить содержание понятия «притча»;

2. рассмотреть происхождение жанра притчи;

3. сопоставительный анализ притч разных периодов развития.

Сербохорватское слово притча, означающее «рассказ, пословица», словенское príča «сказка, рассказ» (Фасмер Макс, Этимологический словарь русского языка (онлайн версия)), древнееврейское машаль — «пример, образец» — все эти слова послужили источником появления современного слова «притча», означающего назидательный рассказ в иносказательной форме.

В европейской литературной традиции притча как самостоятельное произведение и как составная часть работ других жанров основывается на библейских притчах. «В русскую литературу притча пришла вместе с христианством, с первыми переводами текстов Священного Писания, оказав огромное влияние на всю жанровую структуру». [Е. А. Струкова ] под притчей подразумевались следующие жанры: непосредственно притча, пословица, изречение, басня.

«В XIX в. притча из канонического жанра становится скорее типом художественного сознания, способом осмысления художественной действительности».[Е. А. Струкова ]В 20 веке жанр притчи становится широко распространенным в европейской литературе. Появляются новые жанры художественной литературы: роман-притча, повесть-притча, драма-притча; а также новые понятия: притчевость, притчевое произведение. В жанре притчи пишут Кафка, Брехт, Борхес.

Итак, что же такое притча?! Согласно С.С.Аверинцеву, притча — это дидактико-аллегорический жанр литературы, в основных своих чертах близкий басне». [Аверинцев, 1987, 305] Полные описания притчи как жанра дают в своих работах исследователи В.И.Тюпа и Е. К. Ромодановская. Ромодановская говорит об абстрагировании и символизме как главных особенностях притчи. Тюпа приводит ряд характеристик, касающихся данного жанра. Это прототипические черты притчи:

    Существование притчи преимущественно в устной форме,

    Неразвернутый сюжет,

    Сжатые характеристики и описания,

    Неразработанные характеры,

    строгая и простая композиция,

    лаконизм и точность выражения,

    опора на пресуппозиционные знания слушателя. [Тюпа, 1989, 25]

Структура притчи до сих пор служит предметом спора ученых. Например, согласно М.В.Ломоносову, «главные части, которые притчу составляют, суть две, повествование само и приложение, в повествовании вымысел, а в приложении краткое нравоучение содержится». Многие современные исследователи, следуя традиции Ломоносова, описывают структуру притчи как двучлен, «propositio — conclusio» («посылка — заключение»). Новожилов М.А., напротив, выделяет в структуре притчи также и третий элемент — так называемый «смысловой узел». Он пишет: «обе эти части скреплены между собой единым смысловым узлом, обусловливающим их взаимосвязь, хотя и не имеющим собственного формально-лексического выражения. Таким образом, подлинная структура притчи на самом деле не двух-, а трехчастная, ибо к двум названным выше основным элементам следует прибавить третий — условный смысловой центр притчи. Данный третий элемент притчи в теории именуется tertiumcomparationis — «третий член сравнения», — и является основанием, на котором повествование и наставление согласуются в своем значении».

Глава 1. Происхождение жанра притчи.

Притча — это малый поучительный рассказ в дидактико-аллегоричном литературном жанре, заключающий в себе моральное или религиозное поучение (премудрость).

Жанр притчи появился на Востоке в древности, где любили говорить загадками, иносказаниями, аллегориями.

В обычном, житейском случае скрывается всеобщий смысл — урок для всех людей. Притча часто используется с целью прямого наставления, поэтому содержит аллегории. Широкое распространение получили притчи с религиозным содержанием («поучением»), например, «Притчи Соломона», новозаветные притчи о десяти девах, о сеятеле и др.

Самыми ранними притчами, зафиксированными на материальных носителях, считаются древнееврейские и раннехристианские притчи, записанные в Библии. В Ветхом Завете им полностью посвящена Книга Притчей Соломоновых. Но притча в том виде, в котором мы привыкли видеть ее сегодня, появляется только в Новом Завете. Подобные «классические» притчи составляют часть учения Христа и представляют собой короткие рассказы-метафоры поучительного характера: например, притча о блудном сыне, притча о Сеятеле, притча о богатом и Лазаре.

Притча близка к басне, но отличается от неё широтой обобщения, значимостью заключённой в притче идеи. Главными героями басен являются люди или животные, наделенные определенными человеческими качествами, обычно помещенные в ситуации бытового характера. Действующие лица притчи не имеют ни внешних черт, ни «характера». Это некий человек, некий царь, некая женщина, некий крестьянин, некий отец, некий сын. Это «человек вообще». Смысл притчи не в том, какой человек в ней изображен, а в том, какой этический выбор сделан человеком. Также в притче нет указаний на место и время действия, показа явлений в развитии: её цель не изображение событий, а сообщение о них. Любимые темы притчи — правда и кривда, жизнь и смерть, человек и бог.

Нельзя понять притчу вне контекста: её смысл обусловлен поводом, по которому притча рассказана.

Герои притчи — герои в большинстве своем архетипические, символические. Термин архетип принадлежит Карлу Густаву Юнгу, швейцарскому психиатру, основоположнику одного из направлений глубинной психологии, аналитической психологии. Юнг выделяет следующие базовые архетипы: правитель, герой, мудрец, искатель, ребенок, любовник, славный малый, хранитель. Так, пастух Сантьяго из «Алхимика» заключает в себе архетипы славного малого, героя, искателя. Его занятие (пастух) также является отчасти архетипичным. Все эти архетипы содержат положительные коннотации, вызывают положительные ассоциации. Старик Мельхиседек, царь Салима, представляет архетипы творца, мага, мудреца. Кроме того, герои притчи довольно статичны — для притчи важен не собственно процесс развития, а результат. В крупных притчевых произведениях наблюдается некоторое развитие, изменение героев, но оно незначительно.

Притча прошла долгий путь развития, от кратких, на двух строчках, сентенций мудрости древних мыслителей, зафиксированных в Ветхом Завете, до притчевых произведений эпохи модерна и постмодерна. До сих пор притчи не перестают удивлять, привлекать и очаровывать простой элегантностью и красотой сюжета, изысканно выраженными идеями — сгустками мировой мудрости.

В русской Библии слово «притча» соответствует двум греческим словам «παροιμία» и «παραβολή», различным по смыслу. Παροιμία — это краткое изречение, выражающее правило жизни, умозрительную истину либо наблюдение за ходом человеческой жизни, таковы многие притчи Соломона. Слово «παροιμία» переводится буквально как «припутное», то есть указатель жизненного пути, таков же буквальный смысл слова «притча». Παραβολή — это целый рассказ, использующий образы и явления, взятые из повседневной жизни людей, но иносказательно выражающий высшие духовные истины и служащий для того, чтобы облегчить их познание духовно-огрубевшим людям. Такими притчами изобилует Евангелие

Основным источником притчевых структур в европейской литературе является Новый Завет. В Ветхом Завете нет ещё того чёткого жанрового образования, которое принято называть притчей. Отдельные сюжеты, например, об Иове, Аврааме и т. д. тоже можно условно назвать притчами, но в них ещё нет окончательного разделения времени и вечности, принципиально отличающего евангельскую притчу.

Притчи Соломона — это скорее премудрость, изложенная как житейский совет, обоснованная волей единого Бога, придающий мудрости объективный и непреходящий характер. Но объяснение их по характеру не подобно евангельскому. Толкования, которые Иисус Христос дает своим притчам, говорят о вечной, небесной, истинной, духовной жизни, а соломоновы притчи целиком обращены к повседневной бытовой и ритуальной практике человека.

Толкование в евангельской притче — это её суть, главная задача фабулы проиллюстрировать толкование. Евангельская притча призвана сделать более «осязаемыми» какие-либо истины, идеи христианства. То есть существуют некие элементы сознания, не доступные чувственному человеческому восприятию, ведь и Бога, и Царствие Небесное нельзя ни увидеть, ни объять разумом, а притча делает эти идеи, принципиально лишенные зрительного и осязательного образа, «видимыми и ощутимыми». В притче происходит постепенное раз воплощение земных реалий в сторону духовной абстракции. В евангельской притче толкование — часть неотъемлемая, в отличие от последующих эпох.

Именно евангельские притчи играют особую роль в эволюции этого жанра и, если можно так выразиться, «иносказательного типа сознания» вообще, которое можно назвать доминирующим для многих веков истории человечества.

Глава 2.Особенности жанра притчи в современной литературе.

П.1. Развитие жанра.

    Религиозные: требует толкования культуры и истории

    Светские: жизненные ситуации

Свойства:

    Иносказание

    Краткость

    Не требует доказательств

    Подсказывает способы решения

    Указывает на пороки, недостатки

    Сказочная форма

    Кольцевая композиция

    Отвлечённое понятие

Функции притчи:

Функция зеркала — сравнить свое с тем, о чем рассказывается в истории.

Функция модели — отображение ситуаций с предложением возможных способов их решения, указание на последствия.

Функция опосредования- между людьми при внутреннем противостоянии появляется посредник в виде истории.

Хранение опыта- являются носителями традиций, посредника культурных отношений.

Исторически понятие «притча» много раз трансформировалось. Притчи Соломона, из Ветхого Завета, созданные, по библейской легенде, царём Израильским Соломоном в X в. до н. э., являются, по сути, сборником изречений, афоризмов на тему морали и религии.

Впоследствии притчи для большей доходчивости стали включать в себя образные истории, заканчиваясь моралью в форме изречения. Таковы притчи, входящие в Евангелие. Эти притчи по форме напоминают басни, но и имеют значительное отличие от них. Притчи, как и басни, иносказательны, но олицетворения в них используются редко, они серьезнее по содержанию и им свойственна некоторая возвышенность. Кроме того, в конце басни часто выводится мораль; притча же всё чаще и чаще оставляет читателю право самому делать выводы. Природа и характеры людей рисуются в них схематичными чертами, упор делается на поучительность, на выводы морально-религиозного направления.

Долгое время притча как жанр литературы не развивалась, но в конце XIX — начале XX в. она возникла в современном своём виде. Некоторые видные писатели привлеклись стилевыми особенностями притчи — не нужно было заниматься тем, чем занималась художественная проза: описывать обстановку, характеры героев, развитие сюжета. Всё внимание можно было сосредоточить на интересующей морально-этической проблеме. Из отечественных писателей свою прозу подчиняли законам притчи Л. Толстой, В. Дорошевич. За рубежом притчу использовали для выражения своих философских взглядов Кафка, Сартр, Марсель, Камю.

Притчи, как и сказки, в основном — плод народного творчества. Зачастую у притчи нет конкретного автора. Это происходит потому, что притчи передаются из уст в уста, как раньше сказки, а теперь анекдоты. Притчи рождаются в недрах какой-либо культуры, передаются и пересказываются в рамках этой же культуры, оттачивая точность своего смыслового содержимого и избавляясь от лишних и незначительных деталей. Сюжеты для притч даёт сама жизнь. Когда происходит событие, ярко иллюстрирующее какую-либо идею, его рассказывают, удаляя из него несущественные детали. Персонажи притч — это люди чаще без имён, называемые по признакам, которые важны в данном контексте (учитель, жадный человек, бедняк, продавец, путник и т. п.).

Судьба авторских притч немного иная. Автор не пересказывает придуманные им притчи устно, а публикует их. Поэтому чаще всего, пересказывая или переписывая (в Интернете) такие притчи, сохраняется и имя автора, и авторская форма притчи. Хотя и они не застрахованы от видоизменения. Не запомнив источник, люди пересказывают и авторские истории своими словами, после чего притча теряет прежнюю авторскую форму и превращается в народную.

П.2. Особенности современной притчи

Притча -жанр неустаревающий. Его популярность заставляет обращающихся к притче размышлять о его сути, границах, возможностях их расширения или, напротив, сужения, о путях жанровой контаминации и трансформации. Широта применения наименования «притча» и разброс суждений о ее возможностях впечатляют.

Для исследователей притч важны не только базовые черты ее поэтики (иносказательность, дидактизм, лаконизм), но и ее дополнительные дефиниции, содержательная типология. Жанровые границы расширяются за счет обращения к генезису притчи. «Может быть, самый емкий литературный жанр -древняя притча. В одной притче, состоящей из нескольких фраз, бывает сказано так много, что хватает потом на долгие века для разных народов и разных социальных устройств», -писал В. Солоухин .

Главноеместо в русской литературе принадлежит, конечно, библейской притче, и прежде всего евангельской, однако углубляется и растет интерес к восточной культуре у писателей, незамыкающих свой кругозор рамками православия и христианства в целом, доминирующих в культуре, где им выпало родиться.

По словам Д.Давыдова, «для современной культурной ситуации большее значение имеет притча, скажем, суфийская. Суфийская притча. .. ей не может быть дано каноническое истолкование. Потому что нет того канона, который за это ответственен»

Суфизм- это мистическое течение в исламе, цель которого- духовное преображение и совершенство. Как культурно-историческое явление суфизм начал формироваться в рамках Ислама в 8-10 вв. Тем не менее, идеи суфизма универсальны и могут пересекаться с самыми различными духовными учениями и религиями.

Суфийские притчи ведут искателя к Реальности. Они многообразны, как жизнь, и каждый человек понимает их по-своему, хотя общая цель одна. В основе суфийских притч лежит любовь и преданность. Только любовь дает человеку возможность отказаться от своего эго, являющегося завесой для постижения истины. Когда сброшен покров самости, открывается истинное.

Границы жанра изменяются также сближением с другими родами и видами литературы, областями искусства и знания. Авторами, размышляющими о притче и с помощью притчи, выделяются:

    «лирическая социальная притча»

    «богоборческая притча»

    «кулинарно-политическая притча»

    «метафизическая притча»

    «притча с отчетливо выраженным метафизическим смыслом»

    «политическая притча»

    «историческая притча»

    «пророческая притча антиутопического характера»

    «притча, внешне абсурдная, но по сути поэтически точная» «религиозно-мистическая притча»

    «философско-историческая притча»

Но особенно часто возникает разговор о «философской притче». «Классические философские романы, романы-притчи писал Станислав Лем. Эта линия продолжается и в современной отечественной фантастике».

Для восточного сознания притчи не менее привычны, чем сказки для русского, что соответственно заставляет нас, при узнавании об этом, относиться к сказкам собственного народа как к притчам.

П.3. Сравнительный анализ притч.

Притчи -универсальный жанр,так как может существовать самостоятельно и легко, органично входить в речевую ткань большого произведения как притчевое начало, как составная часть романа, дополняя, разъясняя ситуацию, поведение героя или авторскую точку зрения.В произведении притча выступает как элемент художественности. Например, притчи встречаются у А. С. Пушкина в «Капитанской дочке», Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»,Ф. М.Достоевского «Преступление и наказание»; стихотворения в прозе И.С. Тургенева содержат в себе элементы притчи.

Притча- это образ мира, в слове явленный.В последнее время русские писатели, работающие в жанрах малой прозы, все чаще обращаются к жанру притчи, ставшему популярным не без влияния Пауло Коэльо и его романа «Алхимик». («Каждый человек на земле, чем бы он ни занимался, играет главную роль в истории мира».

«Все одно целое».

«Никогда не отказывайся от своей мечты».

«Жизнь тем и хороша, что в ней сны могут стать явью»).

И хотя притчевая манера изложения позволяет отсеивать все ненужное, рамки ее повествования могут быть безграничны благодаря знаковому пространству, позволяющему автору адресовать произведение читателю разного уровня: от профессора до домохозяйки. В притчах И. Бояшева «Путь Мури», «Повесть о плуте и монахе» нет глубокой разработки характеров героев, развернутых характеристик и пейзажных зарисовок, композиция проста, сюжет не развернут.У каждого героя свой путь. Но произведения объединены поиском точки опоры, цели существования человека и всего живого на этой планете. Путь не обозначен. Его нельзя найти, следуя за кем-то, а только можно обрести, исходя из собственной индивидуальности. Если живете своей жизнью- обретете счастье.

Каждый писатель все-таки привносит в жанр что-то свое, новаторское. И. Бояшов выступает и как писатель, и как историк, смешивая времена, язычество и христианство. Таким образом, можно сделать вывод, что притча понятна бывает только в контексте: смысл обусловлен поводом, по которому она рассказана. Само содержание притчи остается устойчивым, меняются смысловые акценты. Поэтому разные притчи в определенной ситуации могут нести один и тот же смысл. Главным для этого жанра является установление связи события или явления с неким универсальным законом, выявление в этом законе глубинного обобщения смысла.

Замечательным мастером современной притчи является Феликс Кривин (11 июля 1928г.-24 декабря 2016г). Он легко сочетает лирику и иронию, естественный творческий метод- свобода от условностей. Самые сильные приемы автора- аллегория и виртуозная игра словами. Герои- птицы, звери, вещи и бытовые предметы, но в подтексте четко проступает человек во всем своем многообразии характеров, настроений, привычек, взаимоотношений. Возьмем его притчу «На пути к океану».

Притча похожа на сказку, полностью построенную на аллегории. Название «На пути к океану» предполагает долгий, трудный путь к чему-то главному и важному. Рыбка маленькая, но, как говорит автор, знает, чего хочет. Она упорно передвигается, от болота к болоту, как заправский пешеход, преодолевая трудности… Автор с иронией пишет: «Что за чудесная вещь- привал в болоте».И вроде бы нам симпатична рыбка Анабас своим характером, упорством, настойчивостью, желанием достичь цели. Но последняя фраза автора заставляет задуматься о том, что такое «океан» и что такое «болото». Каждый человек понимает это по-своему, так как каждый делает свой выбор в соответствии со своими желаниями, нравственными ценностями и жизненным опытом. Автор не издевается над своими героями, он посмеивается, смех мягкий, ироничный, как бы прощающий, но и вопрошающий. В притчу «Два камня» так и напрашивается пословица:«Под лежачий камень вода не течет». Только живя настоящей жизнью, совершая ошибки, разочаровываясь и побеждая, можно понять, что такое жизнь. Но каждый делает выбор сам.Кто-то скажет, что рыбка «разменивается», продвигаясь от болота к болота, теряет себя, свои душевные качества, может быть даже во что- то не совсем достойное. Она слишком легкомысленна, что отправилась покорять океан. Наверное, автор не случайно использует «болото», а не озеро, реку и т.д.-там вода чиста, проточна. А болото- это застой. С другой стороны, чтобы достичь поставленной цели, необходимо пройти через трудности, испытать «голод и холод», терпеливо, шаг за шагом трудиться для исполнения своей мечты. Главное, чтобы мечта была достаточной и не вела к разрушению личности. Рыбка кажется целеустремленной, трудолюбивой. Читатель постоянно в напряжении, следит за автором, то за рыбкой, он находится на «перепутье». Свои размышления читатель сравнивает с тем, о чем рассказывается в истории, перекладывает на себя ситуации (функциязеркала), в то же время пытается по-своему ответить на вопрос; Наверное, можно так добраться до океана (функция модели). В притче проблема выбора- это пробуждает внутреннее противоречие в читателе (модель опосредования). Конечно, притча аллегорична, но ей нужна попытка,чтобы понять ее содержание. Авторская позиция заключена в последнем переложении: нет готового ответа, каждый решает сам. Но подсказка все-таки есть, так как притча остается носителем традиций, посредством культурных отношений (функция хранения опыта): жизнь- это череда выборов и каждый человек, делая выбор, берет на себя ответственность за последствия. Так, например, современные молодые люди из провинции, собираясь покорять «столицы, думают, что для достижения цели, все средства хороши. Многие идут к этому путем потери нравственных ценностей, идя на сделки со своей совестью и т.д. Для традиции притчи характерно не развитие героя, а сам результат.

Кривин следует традиции только наполовину: мы не видим, как развивается или не развивается рыбка, но и результата нет. Концовка отличается открытостью. В этом особенность притчи.

Мелочи жизни

Название притчи несет в себе основную мысль всего произведения,

Мелочи жизни — этомаленькие и может быть незначительные вещи, которые являются самым главным в жизни человека, без чего он никак не может обойтись. В данной притче главным героем является муравей, вроде бы маленькое существо, но ставящее в приоритете вещи, которые важны и дороги каждому, это небо- мечта; солнце- любовь, тепло; дорога- жизнь; улыбка друзей, то есть улыбка людей, что всегда рядом, которые не оставят тебя одного, в одиночестве.Притча «Мелочи жизни» заставляет людей ценить те«мелочи» жизни, которые они имеют.

Произведения автора ценны не только формой и содержанием, но и своей глубоко нравственной дидактической подоплекой. Б. Озерская: «Он видит явления и вещи стереоскопически. Ему нет равных в умении отдирать с мясом от слов приросший к ним метафорический смысл и возвращать им самый что ни на есть прямой с тем,чтобы снова придать этому смыслу переносный. С тем чтобы снова…. И так до бесконечности». Произведения Кривина лаконичны, завораживают, заставляют читать вновь и вновь, глубоко интеллектуальны, рассчитаны на понимание подтекста на стыке прямого и переносного значения.

Близки к произведениям Ф. Кривина небольшие притчи Виктора Кротова «Хозяйка земли», «Паук Панфутий», «Киоск, в котором есть все». Притчи невелики по объему, загадочны, фантастичны и необычны. Сюжеты можнотрактовать по-разному. Название «Хозяйка Земли» настраивает на встречу ссерьезной, уверенной в себе героиней, владетельной и сильной, а на деле оказывается слишком самонадеянная улитка, которая возомнила себя хозяйкой земли: глупая, ишь на что замахнулась. Мало ей показалось ракушки. Гордо думает: «Теперь я Хозяйка Земли». Иронично звучат авторские слова в конце: «Только бы меня жаба не слопала». А может быть, она всего лишь упала на спину, вот и барахтается. Но какая оптимистка: в любой ситуации ищет положительное. «Хорошо ползти по космосу». Таким образом, читатель вправе делать свой выбор смысла притчи.

Паук Панфутий

Наверное, не случайно автор дает имя герою созвучное с Конфуций — древним философом. Паук — талантливый мастер плести сети, узоры, заманивая в ловушку легковерных и легкомысленных. Паук Панфутий — это может быть Всемирная паутина, которая опутывает и затягивает людей. С этой стороны она является злом. Но, с другой стороны, паук своей сетью объединяет всех, помогает узнать друг друга, избавляет от одиночества. Значит, делает добро. В этих притчах хорошо просматриваются функции жанра: зеркала- читатель сравнивает свое с тем, о чем рассказывается в истории; модели- читатель сам выбирает способ решения ситуации иего последствия.

Таким образом, особенность современных притч в том, что их нельзя трактовать однозначно, они лишены назидательности и моралистики, заставляют человека задуматься над ситуацией и сделать вывод в соответствии со своими принципами и жизненными ценностями.

В Интернете очень публикуется притч, похожих на произведения А. Грина, А. Платонова. («Стакан молока», «Бирюзовые бузы», «Полуправда» и т.д.)

Особенности притчи

    Опора на традиционные притчи

    Сохраняет трехчастную структуру

    Лишены каноничности, стали более ироничны

    Более гибкие, вбирают свойства разных жанров: детектива, повести, лирического произведения.

    Могут существовать вне контекста, смысл понятен без ситуации.

    Явно просматриваются все функции притчи: модели, зеркала, опосредования, хранения.

Заключение

Подводя итоги, можно сказать, что жанровое своеобразие притчи в современной литературе обусловлено не только каноном библейской притчи, но и влиянием восточной. Они несколько разные, так как большую роль в восточной притче играет загадочность, остроумие, парадоксальность, отсутствие готовых для читателя интерпретаций. Важное значение приобретает «философская притча», в которой нет моралистической направленности. В то же время притча соединяется с другими жанрами массовой литературы — детективом, фантастикой, наполняя их более глубоким смыслом. Сохраняя традиции жанра в тематике, структуре, притча обновляется в лексике и стилистике. Притча имеет большое воспитательное значение.

Таким образом, притча была и остается значимым жанром в жанровой системе современной литературы.

Список литературы

    Н. Книгиницкая «Воспитание любви к художественному слову у школьников в процессе изучения стилевых особенностей произведений Ф. Кривина», Научный вестник, 2014 г., вып. 2, стр. 119-129.

    С. Бережной «О Кривине», «Мир Ф» 4 / 8.

    Н Бологова «Жанровые особенности притчи в современной отечественной литературе» «Криотика и семиотика», Новосибирск, 2013, вып.8.

    Р. Наджеми «Современные притчи», «София», 2004г.

    Д.Давыдов «Опыты бессердечия: книга прозы» — М.:АРГО-Риск, 1999.

    П. Коэльо «Алхимик», «София», 2003г.

    Кушнарева Л. И. Эволюция притчи // Сфера языка и прагматика речевого общения. Краснодар, 2002.

    Товстенко О. О. Специфика притчи как жанра художественного творчества: Притча как архетипическая форма литературы // Вестн. Киев. ун-та. Ром.-герм. филология. — Киев, 1989. — Вып. 23.

    Тюпа В. И. Грани и границы притчи // Традиция и литературный процесс. Новосибирск, 1999. С.

ПРИТЧА. Словарь В.Даля толкует слово «притча» как «поучение в примере». Это весьма близко к толкованию современного литературоведения: притча – небольшой нравоучительный рассказ в иносказательной форме. Такое определение сближает притчу с басней . У этих жанров много общего, но есть и существенные различия. В притче может не быть развернутого сюжета. Вот, например, еврейская притча:

«Рабби Зуси решил изменить мир. Но мир – такой большой, а Зуси – такой маленький. Тогда Зуси решил изменить свой город. Но город – такой большой, а Зуси – такой маленький. Тогда Зуси решил изменить свою семью. Но семья у Зуси такая большая, одних детей десяток. Так Зуси добрался до того единственного, что он в силах изменить, будучи таким маленьким, – самого себя».

Главные герои басен – люди или животные, наделенные определенными человеческими качествами, обычно помещенные в ситуации бытового характера. Действующие лица притчи не имеют ни внешних черт, ни «характера». Вышеприведенная притча ничего не сообщает о рабби Зуси. Она – ответ на вопрос: «Что человек может? На что он способен?». И в этом еще одно отличие притчи от басни. Басня, как правило, формулирует мораль, притча предоставляет слушателю или читателю самому сделать вывод, как разрешить загадку.

«Премудрость» притчи более «высокого» характера, чем «премудрость» басни. Если басня часто обучает житейской мудрости, то притче обычно свойственна философская или религиозная проблематика. С этим, как правило, связан и более высокий стиль притчи. Любимые темы притчи – правда и кривда (библейские притчи о суде царя Соломона), жизнь и смерть (средневековая притча Прение живота со смертью ), человек и Бог (многочисленные евангельские притчи: о блудном сыне, о горчичном зерне и др.)

Притча, как правило, существует и может быть правильно понята только в определенном контексте. Например, евангельская притча о сеятеле.

«Вот, вышел сеятель сеять. И когда он сеял, иное упало при дороге, и налетел ветер и птицы и поклевали то. Иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была не глубока. Когда же взошло солнце, оно увяло, и так как не имело корня, засохло. Иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его. Иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать. Кто имеет уши, да слышит!» (Мф. 13: 1–9). Вне контекста притча непонятна. Другое дело, если знать, что это проповедь Христа, которую он произносит перед толпой народа. Тогда становится ясно, что «Сеятель» – Иисус Христос, «семя» – слово Божие, «земля», «почва» – сердце человеческое.

Древний и средневековый человек стремился отвлеченную мысль облечь в образ. В явлениях жизни, в каждом сюжете виделся не только прямой, но и иносказательный смысл. Практически любой рассказ осмысливался как притча. Поэтому притча не имела четких жанровых границ. При определенных условиях в роли притчи могли выступать и другие жанры: сказка , пословица, легенда, афоризм («Хочешь быть счастливым? Выучись сперва страдать»).

Притчи существуют в фольклоре и литературе всех народов. Иногда они сходны по содержанию. Вот, например, античная притча (впервые зафиксированная Эзопом): отец, видя, что сыновья его живут недружно, велел принести пучок прутьев и попросил его переломить – ничего не вышло. Тогда отец раздал сыновьям по одному прутику – естественно, каждый был легко переломлен. Тот же смысл в монгольском фольклоре имеет «завещание» Чингисхана, который поведал сыновьям притчу о семиглавой и семихвостой змеях.

Не исчезла притча и в литературе Нового времени. Произведения других жанров часто несут в себе притчевое содержание. Так, по существу является притчей стихотворение А.Пушкина Сапожник :

Картину раз высматривал сапожник,
И в обуви ошибку указал;
Взяв тотчас кисть, исправился художник.

Вот, подбочась, сапожник продолжал:
Мне кажется лицо немного криво…
А эта грудь не слишком ли нага ?»…
Тут Апелесс прервал нетерпеливо:
Суди дружок не свыше сапога!

Есть у меня приятель на примете:
Не ведаю, в каком бы он предмете
Был знатоком, хоть строг он на словах;

Но черт его несет судить о свете:
Попробуй он судить о сапогах!

Часто сюжеты притч вводятся в ткань литературного произведения. Столкновение универсального смысла притчи с конкретными событиями как бы поднимает описание на более высокий, философский уровень. Так, притча об орле и вороне, рассказываемая Пугачевым, как бы «высвечивает» его собственную судьбу. В Преступлении и наказании Ф.Достоевского евангельская притча об умершем и воскресшем Лазаре как бы проецируется на судьбу Раскольникова, говорит о возможности нравственного возрождения героя.

На многовековые традиции еврейской и христианской притчи опирался Ф.Кафка (например, притча У врат закона в романе Процесс ). Тяготели к притче и такие европейские писатели 20 в., как Ж.П.Сартр , А.Камю , Ж.Ануй и др., придававшие особое значение не столько «характерам» и «обстоятельствам», сколько этическим вопросам.

Часто пользуются притчей (или другими жанрами, имеющими притчевый смысл) и современные российские писатели. (Например, легенда о манкуртах в романе Ч.Айтматова Буранный полустанок ).

Усложненная поэтика современной литературы то и дело оборачивается к притче как к противовесу: жанру несложному по форме и напоминающему об известных, но увы, часто забываемых истинах.

Людмила Поликовская

    Андрей, сначала вопрос:
    Эти характеристики вы сами определили или у них есть автор (источник)?

    Я это спрашиваю, чтобы правильно построить свои возражения. (Идёт ли разговор с автором или лишь с согласным с ним.)

    Ок. Очень интересные наблюдения. Я с ними, в общем, согласен, но есть и возражения:

    — максимальная лаконичность (не должно быть ни одного лишнего слова)
    Согласен.

    — притча должна проводить лишь одну идею
    Если взять дзэнские или даосские притчи, то в них можно проследить сразу несколько идей. Разве это плохие притчи?

    — идея должна быть бесспорной
    Вообще невозможно! Дело в том, что каждый человек имеет какое-то своё мнение. Если бы идея была бесспорной, то притчи были бы такими панацеями для всех: прочитал — и счастлив на всю жизнь. Очень многие будут считать идеи спорными.

    — эта единственная идея с одной стороны не должна «разжевываться», а с другой должна быть общепонятной – не должно быть разночтений в смысле идеи
    Возможно.

    — там где можно обойтись без цифр, нужно обходиться без них, там где можно обойтись без имен собственных, нужно обходиться без них
    Вот Вам пример: в каком-то произведении я нахожу отрывок, который по всем параметрам подходит под притчу. Но там присутствуют имена героев. Я должен их изменить на «один человек»? Тогда, может быть, и отказаться от автора притчи и назвать её «современной» или «исторической»?

    — не должны использоваться профессионализмы, прочие -измы и другие малоизвестные термины, а также жаргон
    Согласен.

    — один элемент притчи без особой нужды не должен называться разными наименованиями
    Что Вы называете «элементом притчи»?

    — повествование притчи должно быть гладким
    Полностью согласен.
    Здесь бы хотелось обратить внимание читателей рассылки :
    Мне присылают множество интересных текстов, красивых, поучительных. Но некоторые тексты я не могу поместить ни в рассылку, ни на сайт, потому что это не притчи по стилю!

    — притча, содержащая элементы считающиеся смешными, превращается в анекдот
    А как же притчи про Насреддина? Это и притчи и анекдоты одновременно. Нет, здесь я с Вами согласиться не могу. Мне кажется, что юмор в притчах — это очень хорошая добавка, которая увеличивает её ценность.

    • (Karellen) Все-таки притчи про Насреддина — это средневековые анекдоты. Читал как-то замечательную книку «23 Насреддина». Так в ней в предисловии тоже называли их анекдотами, а не притчами, отя книга была выпущена еще в СССР

      Вот эти ваши поправки и замечания к тезисам, Андрей, считаю как бы своими-именно все!

      Но с другой стороны. Считаете ли, вы, Андрей, жанр притчи статическим жанром? Отсюда-считаете ли вы, что притча не должна развиваться, учитывть обстоятельства нового времени и нового отсюда мышления? Ибо знаете ли, странно получается-в состав Библии запрещается вносить новые элементы и изменять старые. То есть при всем величии этой книги-она статична. Вот так же вы полагаете поступить и с притчей? Извините, но сейчас 2012 год. Тем более странно, что с прошествием двух тысяч лет предлагается использовать старую структуру письма. И тем более странно видеть такой заголовок: «Современные притчи» между тем современного-то как раз в большинстве притч и не обнаруживается, возникает ощущение искуственности, как будто автор отправляет нас в древнее время и оттуда, из древности, предлагает нам древнее же решение некой древней проблемы. А может это мода такая-писать под старину?
      А как насчёт шаблонов в теле притчи-таких например, как «изрек» и разных других, которые как кому-то представляется и определяют внутреннюю атмосферу притчи? Не устаете ли вы, господа, от такой шаблонности? И самое главное, современному пытливому и разностороннему уму, для которого, собственно и предназначается притча-будет ли ему интересно изучать по сути шаблон?
      И такой немаловажный вопрос-притча-это литературное произведение? Или это феномен среди всех жанров? Я полагаю и то и другое. Полагаю многие с этим согласятся. Но отсюда возникает ещё один вопрос-насколько литературная часть может преобладать над философской и имеет ли вобще на это право?
      Притча обязательно чему-то учит. Но притча при этом и веселит. Однако, эстетика юмора со временем меняется-это неизбежно с переходом сознания на новый уровень. И что же получается? Наше сознание за 2000 лет перешло уже несколько раз на более высокий уровень, а притча осталась та же? Нонсенс.
      Далее. Я не понимаю, почему в современных притчах необходимо использовать эту обязательную пару: ученик-учитель?
      Я понимаю, что дуализм, что мы учимся, что кто-то из нас учитель, а кто-тьо ученик. Но поймите, приелась эта устаревшая форма.
      До тошноты, до примитивизма. Отсюда вывод-надо искать новые формы и инттегрировать в притчу на совеременной основе.
      Ещё одно. Почему это большинство полагает, что притча должна именно поучать? Этак свысока, так сказать. А не смешно ли это само по себе? Какая же ценность будет от такой притчи? Никакая. И почему в притчах принято выставлять мудрость напоказ, как будто тосто намекая-вот! Смотрите, неучи и учитесь! Посмотрите на притчи о Ходже Насреддине. Почему их любит народ? Не потому ли, что Ходжа Насреддин, а значит и его учение бывает всегда разным, как собственно и сама жизнь-то смешным, то глупым, то мудрым, то никаким. Вот это кстати, живые притчи и именно их я считаю классическими.
      Ну…-) теперь-то я надеюсь, могу сделать вывод по всему, описанному выше? Вывод такой:
      Да, притча должна иметь свои каноны как жанра, но такие жёсткие каноны, которые тем не менее, позволят ей развиваться.
      Да, почти все эти каноны скорректированы Андреем, я полгаю прравильно.
      Но! Категорически утверждать притчу как статический, мёртвый жанр, не подлежащий совершенствованию-не имеет право никто. Ибо любое учение развивается, ибо любая мудрость совершенствуется. А притча это и есть учение и мудрость. Значит, притча должна развиваться, должна жить, должна расти, должна соотвествовать времени (чтобы именно учить) и умрёт она только вместе с человеком.

      Но другое дело, когда некто вопреки вышеизложенным фактам, скажет: а я всё равно так не считаю. Да ради бога-)
      Современная притча всё равно найдёт своего читателя, найдёт свою дорогу.

      Кстати…относительно «всяких измов и жаргонов», что они не имеют право находиться в совеременной притче. Я считаю-да, не могут, когда этот изм или жаргон не понятен в контексте и не понятен вобще. Но, когда мой герой, например, Джек, говорит японскому самураю, занёсшему меч, над головой слуги: -тормози! Имея ввиду «подожди» он имеет право так именно сказать, потому что он из 21-го века, а самурай-из 17-го. Кроме того, по ходу повествования ясно, что у Джека собственная, ни на чью не похожая харизма. И это ещё более подчёркивает разницу во времени-чего и добивался автор. Другое дело — злоупотреблять не стоит. Или ещё такое — я применил в последнем сеансе слово «генезис», по отношению к бытию (причем, это единственный, так сказать изм, присутствующий в моих притчах). И что? Всё кончено? Это уже не притча?
      Не только притчей… любым! произведением автор должен заинтересовать читателя. А притчей-тем более. Я бы добавил ещё к определениям, что такое притча? Это короткое незабываемое произведение, оставляющее след в памяти и изменяющее мировоззрение читателя. И теперь давайте с вами подумаем-если всё время, из века в век, из тысячелетия в тысячелетие привлекать читателля, соблазнять его одной и той же формой-разве читателю не надоест? А вам, господа, не надоест ли жена, которой две тысячи лет? И все эти две тысячи лет вы с ней. ..кгм…в одной постели. Представьте, что притча никак за эти двадцать лет на наших глазах не изменится. Представили? А вот я нет. Просто смотрю на некоторых моих интересных коллег-они, кстати, есть на этом сайте,-и вижу-они изменяют современную притчу. Красавчики!
      Вот именно им впоследствии благодарный автор скажет спасибо-потому что будет иметь возможность и удовольствие, сравнивая древние и современные притчи, наблюдать как изменялось сознание человека.

      • Отвечаю по порядку.

        Жанр притчи, конечно же, развивается. И не может не развиваться. Для примера скажу, что Притчи Соломона не размещаются на сайте, потому что они не являются притчами в современном понимании этого слова. К современной форме притч скорей подходят притчи, которые рассказывал Иисус, например, притча о сеятеле. Но и она далека от современной формы, потому что содержит толкование. Если уж говорить о тенденциях, то современные тенденции развития жанра — это лаконичность и глубина смысла. Причём укорачиваясь, притча никогда не превратится в афоризм, т. к. афоризм — это решение, а притча — ситуация, загадка.

        Почему Вы спрашиваете на счёт шаблонов, типа «изрек»? Где-то говорится, что ими нужно пользоваться?

        Да, притча — литературный жанр, но несущий в себе философскую нагрузку. И задача литературы в притче не просто быть в гармонии с философским смыслом, но и должным образом представить его. Именно поэтому на литературную часть накладываются ограничения.
        Однажды у Андрея Кураева спросили, почему молитвы в церкви читаются монотонно? На что он ответил: «У каждого чтеца может быть своё настроение. И если дать свободу интонации, то каждый начнёт привносить туда своё. И тогда слушающий молитву будет слышать не только её слова, но и настроение чтеца». То же можно сказать и о притче. Если автор желает покрасоваться и показать своё литературное мастерство, то он просто навяжет читателю свою точку зрения и не даст ему самостоятельно определить для себя смысл прочитанного. Именно поэтому «правильная» притча — это та, которая только излагает факт события, не объясняя и не намекая на то, в чём же её смысл.

        Юмор — не обязательная составляющая притчи. Поэтому некоторые герои притч, когда-то казавшиеся смешными, сейчас могут казаться глупыми. Но поучительность притчи от этого не меняется.

        Где Вы вычитали, что пара учитель-ученик является обязательной?

        • Я нигде не вычитал, я спрашиваю — обязательно ли употреблять? Потому что вижу как часто эта форма употребляется в современных притчах, а ведь прошло 2000 лет.
          И ещё, вы, Андрей, привели в пример молитву. Но это что же-опять статика, опять старина? Опять не тронь меня, я завалюсь?
          А хотя вспомните методическую американскую церковь-там молитвы не иначе как поют и не иначе как под музыку и это не иначе как в церкви!

          «Почему Вы спрашиваете на счёт шаблонов, типа «изрек»? Где-то говорится, что ими нужно пользоваться?»
          нигде у вас не говорится. Если вы помните, я говорил об авторах, которые считают, что если будут использовать архаизмы и архаику как внутреннюю атмосферу притчи, имея тем самым ввиду климат, то есть, принимая это за некие каноны притчи-то они заблуждаются.
          У меня тоже встречается это слово изрёк-но один раз на 99 случаев-и то, применительно ИМЕННО к древней притче.
          Эксперимент присутствовать должен в любом творчестве, но не во вред, конечно, самому предмету.
          Хотя…и тоже, как сказать. Я не себя имею ввиду, например, но если вам, Андрей предложат современную притчу, но по вашим взглядам она не является притчей и вы её на своем сайте не разместите, это же не значит, что её не разместит на своем сайте кто-нибудь другой, с более радикальными взглядами. Вы обозначаете свою культурную позицию. Но есть и другие культурные позиции. А если вы скажете-так пусть этот человек на другом сайте и размещает свою такую притчу. И будете правы-но только в части размещения на другом сайте. В плане же культуры притчи-это будет спорный вопрос. Потому что отклонения и рождают новое. Новый смысл, например, новое слово, например. Новую притчу, например.

    Большая советская энциклопедия Притча,
    дидактико-аллегорический жанр литературы, в основных чертах близкий басне. В отличие от неё форма П. 1) возникает лишь в некотором контексте, в связи с чем она 2) допускает отсутствие развитого сюжетного движения и может редуцироваться до простого сравнения, сохраняющего, однако, особую символическую наполненность; 3) с содержательной стороны П. отличается тяготением к глубинной «премудрости» религиозного или моралистического порядка. П. в своих модификациях есть универсальное явление мирового фольклорного и литературного творчества. Однако для определённых эпох, особенно тяготеющих к дидактике и аллегоризму, П. была центром и эталоном для др. жанров, например «учительная» проза ближневосточного круга (Ветхий завет, сирийские «Поучения Ахикара» и др.), раннехристиансокй и средневековой литературы (см. притчи Евангелий, например П. о блудном сыне). В эти эпохи, когда культура читательского восприятия осмысляет любой рассказ как П., господствует специфическая поэтика П. со своими законами, исключающими описательность «художественной прозы» античного или новоевропейского типа: природа и вещи упоминаются лишь по необходимости, действие происходит как бы без декораций, «в сукнах». Действующие лица П., как правило, не имеют не только внешних черт, но и «характера» в смысле замкнутой комбинации душевных свойств: они предстают перед нами не как объекты художественного наблюдения, но как субъекты этического выбора. В конце 19 и в 20 вв. ряд писателей видит в экономности и содержательности П. образец для своего творчества. Попытку подчинить прозу законам П. предпринял Л. Н. Толстой. На многовековые традиции П. опирался Ф. Кафка, а также интеллектуалистическая драматургия и романистика Ж. П. Сартра, А. Камю, Ж. Ануя, Г. Марселя и др., исключающие «характеры» и «обстановочность» в традиционном понимании. П. продолжает сохранять привлекательность для писателей, ищущих выхода к этическим первоосновам человеческого существования (ср. роль ходов П. у Б. Брехта)

    Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона Притча, литерат., небольшой рассказ аллегорический по форме и нравственно-дидактический по цели. Форма П. очень распространена у восточн. народов, у индусов, арабов, евреев (Библия; И. Христос), также в Византии, откуда любовь к ним перешла и к древнерусским книжникам, которые развивали заимствованные П. и пытальсь создать самостоятельные. См. Добротворский, «П. в древнерусск. духовн. письмен.» («Правосл. Собес.» 1864).- П. евангельские, особая образная форма проповеди, которой пользовался И. Христос для изложения и уяснения своего учения.

    (Ольга) я тоже сразу полезла в словарь (Интернет-словарь на MegaBook)

    ПРИТЧА, и, ж.

    1. В религиозной и старой дидактической литературе: краткий иносказательный поучительный рассказ. Евангельская п. П. о блудном сыне.

    2. перен. О непонятном, труднообъяснимом явлении, событии (разг.). Что за п.?

    Притча во языцех (книжн., обычно ирон.) предмет общих разговоров.

    | прил. притчевый, ая, ое (спец.).

    Так что, действительно, если учит — значит притча, если просто веселит — анекдот… но если уж совсем непонятный анекдот, то тоже может вызвать при получении такового в «рассылке » наш законный вопрос: «Это что ж за притча?!» 😀

иносказание, поучительный жизненный пример, которые особенно часто употреблял Господь Иисус Христос в Своих беседах с народом (ученикам же дано знать тайны Царствия Божия-Мф 13. 10,11,34). Притчами Господь пытался побудить слушавших понять высшее, духовное через осмысливание простого, земного (Рим 1.20).

Отличное определение

Неполное определение ↓

Притча

евр. машиль Притча, рассказ, взятый из истории или окружающей жизни, цель которого — запечатлеть духовные или нравственные истины. Греческое слово «параболэ» (притча) обозначает также «сравнение», ибо при помощи притчей делают сравнение между естественными и духовными предметами и показывают соответствие между чувственным и духовным миром. Говорить притчами и загадками было свойственно восточным мудрецам и ученым. Слушать притчу из уст глупца было невыносимо (Прит. 26:7) Иногда слово притча имеет значение пословицы (Лук. 4:23 — «присловие»), неясного выражения (Мат. 15: 15) или вообще сравнения (Мат. 24: 32 «подобие»). Пророки часто пользовались притчами, чтобы произвести впечатление на народ и князей. Так, Нафан высказал Давиду его грех в притче о богатом человеке, который отнял и заколол единственную овечку бедняка (2Цар. 12; Срав. Суд. 9:7 и дал.; 4 Цар. 14:9 и дал.). Спаситель также часто пользовался таким способом изложения Своего учения. Почти все Его притчи имеют целью представить Царствие Божие с различных точек зрения. Относительно причины такого изложения Его учения смотри Ис. 6: 9 и Мат. 13:10 и дал. Примеры притчей в Ветхом Завете: Иофама: Деревья, избравшие себе царя (Суд. 9:8 и дал.). Нафана: Единственная овечка у бедняка (2 Цар. 12:1 и дал.). Женщины фекоитянки: Ссорящиеся братья (2 Цар. 14:6 и дал.). Иоаса: Терн и кедр (4 Цар. 14:9 и дал.).

Исайи: Виноградник, приносящий дикие ягоды (Ис. 5:1 и дал.). Притчи Иисуса: Сеятель (Мат. 13:3 и дал.; Map . 4:3 и дал; Лук. 8:5 и дал.). Плевелы: (Мат. 13:24 и дал.). Горчичное зерно: (Мат. 13:31 и дал.; Map . 4:30 и дал.; Лук. 13:18 и дал.). Закваска: (Мат 13:33; Лук. 13:20 и дал.).

Скрытое сокровище. (Мат. 13:44). Драгоценная жемчужина: (Мат. 13: 45 и дал.). Невод, заброшенный в море: (Мат. 13:47 и дал.). Немилостивый заимодавец: (Мат. 18: 23 и дал. ). Работники в винограднике: (Мат. 20: 1 и дал.). Сыновья, посылаемые в виноградник: (Мат. 21:28 и дал.). Злые виноградари: (Мат. 21:33 и дал.; Map . 12:1 и дал. и Лук. 20:9 и дал.). Приглашение на брачный пир: (Мат. 22:1 и дал; Лук. 14:16 и дал.). Десять дев со светильниками: (Мат. 25:1 и дал.). Таланты: (Мат. 25:14 и дал.). Овцы и козлы: (Мат. 25:31 и дал.). Незаметно растущее семя: (Map . 4:26 и дал.). Два должника: (Лук. 7:41 и дал.). Милосердный самарянин: (Лук. 10:30 и дал.).

Просящий хлеба у друга: (Лук. 11:5 и дал.).

Безумный богач: (Лук. 12:16 и дал,). Господин, который должен возвратиться с брака: (Лук. 12:35 и дал.). Бесплодная смоковница: (Лук. 13:6 и дал.).

Пропавшая овца: (Лук. 15:4 и дал.; Мат. 18:12 и дал.). Потерянная драхма: (Лук. 15:8 и дал.). Блудный сын: (Лук. 15:11 и дал.). Неверный управитель: (Лук. 16:1 и дал.)

Богач и Лазарь: (Лук. 16:19 и дал.). Неправедный судья: (Лук. 18:1 и дал.). Фарисей и мытарь: (Лук. 18:10 и дал.). Десять талантов: (Лук. 19:11 и дал.). Добрый пастырь (Иоан. 10:1 и дал.). Виноградная лоза: (Иоан. 15:1 и дал.). Для того, чтобы правильно понимать притчи, надо принять во внимание следующие пункты: 1) Не обязательно, чтобы все, о чем повествуется в притче, было в действительности; рассказанного события могло и не быть. Кроме того, не все поступки лиц, упоминаемые в притче, безусловно хороши и безупречны. Да и цель притчи заключается не в точной передаче события или явления природы, а в откровении высших духовных истин. (См. 2 Цар. 14:6; Лук. 16:1 и дал.). 2) Необходимо уяснить себе цель притчи, которую возможно понять из пояснения, если оно есть, из предисловия к притче, или из обстоятельств, которые побудили сказать ее, также и из общей связи с контекстом. 3) Из этого следует, что не все детали, или подробности притчи можно понимать в духовном смысле; некоторые, подобно свету или теням на картине, добавлены для того, чтобы ярче осветить главную мысль или более наглядно представить ее слушающим. 4) Несмотря на это, притча, кроме главной мысли, которую она намеревается запечатлеть, иногда может содержать такие подробности, которые напоминают о других истинах или подтверждают их. Приведем пример излишне — подробного толкования притчи Спасителя о милосердном самарянине (Лук. 10:30-37). В ней Христос приводит множество подробностей: гостиница, разбойники, два динария и т.п., которые подчинены главной цели: запечатлеть любовь к ближнему. Простое пояснение притчи Христом таково: «иди и ты поступай так же». Эту цель затуманили и извратили различными самовольными толкованиями. Уже с пятого века начали объяснять эту притчу следующим способом: человек, поехавши в Иерихон, есть Адам; разбойники — дьявол со своими ангелами, которые украли у Адама его бессмертие; священник и левит обозначают управление по Моисееву закону, милосердный самарянин — Христос; елей и вино — благословение Евангелия; животное, на котором самарянин привез больного, человеческая природа Христа, гостиница — община или церковь, и два динария — нынешняя и будущая жизнь. Ясно, что такое объяснение не что иное, как извращение. См. «Прообраз».

    Иногда хочется донести до слушателя что-то важное, нужное и для этого приходится использовать понятные слушателю примеры. Например, пастуху — на примере овец, водителю на примере — машин, врачу на примере болезней…

    Короткий рассказ, несущий духовную информацию — это и есть притча.

    Иногда говорят так, что притча — это земной рассказ с небесным смыслом.

    Много притч рассказывал Иисус Христос людям о небе. Например, притча о потерянной овце, о потерянной драхме…

    Притча — это короткая история, которая учит быть мудрее. Это не анекдот, над которым посмеялся и тут же забыл, это сказ, наполненный смыслом, над которым надо подумать, вдуматься. И не всегда смысл притчи лежит на виду, надо понять саму суть того, что сказано.

    Притча, это небольшая, короткая история, которая о чм то рассказывает. И одновременно заставляет спутника понять что и почему произошло, как надо поступать в подобных случаях и как не надо. Например в фильме quot;Кавказская пленницаquot;, там горец, перед первым тостом рассказал небольшую притчу. Что мол одна небольшая, но очень гордая птичка, отбившись от стаи, сказала: я полечу на самое Солнце! И после чего она долетев до него, обожгла себе крылья, затем упала и разбилась на самом дне, самого глубокого ущелья. После чего, произносящий Тост сказал: Так выпьем же за то, чтобы никто из нас, как бы он высоко не поднимался, никогда не отрывался от коллектива! И за это выпили. Конечно это юморная такая притча. Вобщем это короткая история, но которая обычно чему то учит, в которой есть мораль и глубокий смысл.

    Притча — это можно сказать краткий, в большинстве случаев, вымышленный рассказ, который содержит в себе нравственное учение или духовное наставление.

    Притчи являются действенным методом обучения.

    Их использовал Иисус, когда старался донести до сердец людей истины о Царстве Бога.

    Чтобы показать, каким любящим и милосердным является небесный Отец, он рассказал притчу о блудном сыне (Луки 15:11-32) и потерянной овце (Луки 15:1,2).

    Знаменитая притча о добром самаритянине учит проявлять доброту и оказывать помощь тем, кто в ней нуждается (Луки 10:30-37).

    Почти все пророки и служители Бога, которые учавствовали в написании Библии, использовали притчи, или примеры, которые помогают лучше понять истины из слова Бога и затронуть сердце искренних людей.

    Притча порой сродни народному фольклору и столь же поучительна, как многие народные сказки, байки и побасенки. Википедия дает им вполне однозначное определение, даже приравнивая их в какой -то мере к басням. Вот только басни сочиняют чаще всего литературные вполне конкретные авторы. А притчи рождаются в недрах народных пересказов и несут в себе весь накопленный опыт наблюдательности, народной мудрости и иронии.

    Притча скорее всего неотъемлемая часть народного эпоса, с известной долей иронии и множеством аллегорий. Короткие притчи способны сделать вполне обобщающие выводы и дать поучительные советы там, где в других случаях потребовались бы длинные томительные рассказы. Именно притчи берет на вооружение опытный тамада, готовя очередной поучительный тост. Да и к притчам наших бабушек стоит иногда прислушаться и найти в них очень много интересного, метко подмеченного и назидательного.

    Широкую известность получили и библейские притчи в частности, притчи царя Соломона. Но это уже совсем другая история.

    Притча — это небольшой рассказ в иносказательной форме, основанный на исторических событиях или явлений окружающего мира, с явным нравственным оттенком. Цель притчи — зафиксировать нравственную или духовную мысль. В притче передача исторических фактов или природных явлений носит лишь приблизительный характер, поэтому некоторые факты могут быть искажены или недостоверны.

    Притчей называют поучительный рассказ, выдуманный или правдивый, призванный наставить молодых, неопытных людей, чтобы они вели себя наиболее разумно.

    К примеру есть притча, наставляющая на то, что врать нехорошо, и если вршь, то можешь пожать с этого горькие плоды. Это притча про пастуха.

    Люди сказали ему, что если когда пастух будет пасти овец, вдруг на овец нападут волки, то чтобы он громко кричал Волки! Волки!

    А пастух решил поприкалываться и стал просто так кричать Волки!

    Люди прибегали к нему на помощь, а волков-то и не было.

    Так произошло несколько раз.

    Однажды на самом деле пришли волки. Пастух стал кричать Волки! Волки!

    А люди подумали, что он снова подшучивает над ними и не прибежали к нему на помощь.

    Это привело к тому, что волки загрызли овец и самого пастуха.

    Вот такая поучительная притча. Тот кто е знает не поступит также опрометчиво, как пастух.

    Притча представляет собой своеобразные нравственные поучения, красивые иносказательные истории, излагаемые в занимательной для читателя форме, и как правило, всегда имеют в своем содержании идею, смысл либо какой-нибудь вывод, который пытается донести автор.

    Притча это практически басня в прозе. От басни притча отличается тем что е герои в отличие от героев басен менее метафоричны и менее сказочны что ли, а походит на басню тем что как и басне в притче есть очевидная мораль которая и завершает притчу.

    P.S. Однажды у глупца спросили что такое притча, глупец задумался, замолчал и так и не сказал вопрошающим как не бились они, ни слова.

    Затем пошли вопрошающие к мудрецу, и у него спросили, что такое притча. Мудрец задумался и сказал что притча это великая мудрость которую наимудрейшие, оставляя великой, делают очень простой.

    Поразились складности разумности речей мудреца вопрошающие и рассказали смеясь про то как спрашивали они про то что такое притча у глупца, и как тот не вымолвил в ответ ни слова. Помрачнел мудрец и сказал вопрошающим: зря вы сметесь над тем простодушным человеком, ведь молчание того глупца был много мудрее моих речей!

    Ведь серебро слов, всегда дороже молчаливого познания истины

    P.P.S. Вот такой вот экспромтец вышел, вах!)))

    Под таким понятием как притча подразумеваются небольшие истории, которые в свом содержании учат мудрости и нравственным поступкам. Притчи от начала до конца всегда наполнены смыслом, который является реально действующим в жизни.

    Притча, это рассказ, заключающий в себе некую нравственную ценность, идею, дающий прямые наставления своему читателю. Притча чем то схожа с басней по своему содержанию и доходит до нас в иносказательной форме.

Парабола: история и особенности жанра

Парабола – это литературная форма, находящаяся в системе дидактико-учебной символики, которая выступает преимущественно составной частью в других литературных жанрах, но может составить небольшой самостоятельный рассказ иносказательного характера, имеющий поучительный смысл и особую форму повествования, которое движется как бы по кривой (параболе): начатый с отвлеченных предметов, рассказ постепенно приближается к главной теме, а затем вновь возвращается к началу.

Исследователи одним из первых источников упоминания параболы называют Аристотеля. Стоики говорят о параболе в учении о тропах. В латинских риториках существует синонимичное по значению слово similitudo или collatio. Вплоть до поздней античности эти термины используются вместе с греческим вариантом.

Известны античные параболы Менения Агриппы (здесь отношения между патрициями и плебеями прояснено параболой о желудке и других частях организма) или параболы Нового завета (например, Притча о блудном сыне).

Парабола имеет собственное содержание, сюжет, но при этом ее можно понимать двояко – в прямом смысле и как иносказание. Парабола тяготеет к символу, т. е. допускает несколько различных прочтений. Например, в параболе Г. Гарсия Маркеса «Сто лет одиночества» речь идет об истории одной семьи, но, в то же время, это аллегорическая история жизни аргентинского народа и философская притча об одиночестве и невозможности найти понимание. Другие примеры параболы – «Процесс» Ф. Кафки, «Игра в бисер» Г. Гессе, «Старик и море» Э. Хемингуэя и др.

В русской литературе пара́бола появляется впервые при Петре I (конец XVII—XVIII век), когда западноевропейская культура стала активно вторгаться во все сферы русской культуры, в том числе и в язык. Черты параболы есть в творчестве А. П .Платонова, Ч. Т. Айтматова, В. В. Быкова.

Параболы также встречаются в кинематографе и в произведениях живописи (И. Бергман, Ф. Феллини, П. Пикассо).

Несколько главных характеристик, которые обнаруживает парабола:
1. Иносказательность.
2. Тяготение второго плана к многозначности символа (в противовес однозначности аллегории).
3. Соотнесенность с жанром притчи.

Как изучать Библию

Жанр: Притча

25 ноября 2009 г. Автор TJ Friend в жанре.
Теги: Библия, жанр, добрый самарянин, Как изучать Библию, притча, притчи, блудный сын
trackback

Всем привет. Сегодня день притчи. Я с радостью рассказываю о притчах, потому что считаю их чрезвычайно важными. Это основной способ, который Иисус избрал для общения с людьми. Несмотря на то, что притчи важны и часто встречаются в Евангелиях, их часто неправильно понимают или, что еще хуже, неправильно истолковывают.

Слово притча происходит от греческого parabole, что буквально означает «бросать в сторону». Греческое слово имело более широкий диапазон значений, чем наше слово в английском языке. Он охватывает весь спектр от коротких утверждений, которые являются не более чем расширенными аллегориями (в которых передается только одна идея), до более длинных историй, которые мы бы назвали аллегориями с несколькими передаваемыми значениями. Притчи — это истории, которые имеют поверхностный смысл, но используются для отражения более глубокого вторичного смысла.

Прежде чем мы приступим к толкованию притч, важно понять, почему Иисус использовал их.Я бы сказал, что есть две основные цели, для которых Иисус использовал притчи. Во-первых, поскольку притчи основаны на историях, их легко запомнить, и их можно использовать, чтобы затронуть наши сердца, не зацикливаясь на наших мозгах. Нам нравятся истории, и они говорят с нами так, как не говорит обычный диалог. Во-вторых, Иисус использовал притчи, чтобы отделить голодных. В притчах есть тайна, и требуется некоторое время, чтобы понять их смысл. В Марка 4:10-12 показано, как ученики спрашивают Иисуса о притче, и он говорит им, что некоторые люди не поймут его.Я думаю, что Иисус намеренно использовал притчи, чтобы те, кто действительно искал, напирали и пытались понять послание. Ученики были теми, кто пришел к Иисусу, чтобы спросить Его о значении притчи. Их любопытство направило их в правильном направлении – к Иисусу. Я уверен, что некоторые люди в толпе тоже интересовались притчами, но какой бы ответ они ни получили, это не приблизило их к Иисусу.

Итак, как толковать притчи? Как я уже говорил, притчи — это истории, которые имеют второстепенное значение, которое они пытаются передать.Наша цель — выяснить, что это за значение. Мне нравится думать о притчах как о шутках. Их значение содержится в изюминке. Обычно притча будет иметь «изюминку», где будет поворот ожидаемого результата. Возьмем, к примеру, притчу о добром самарянине в Луки 10:30-37. История состоит в том, что человека избивают, грабят и оставляют умирать. И священник, и левит приходят и проходят мимо него, но затем приходит самаритянин и заботится о нем. Эту притчу трудно понять, не понимая контекста.Священники и левиты были религиозными лидерами и должны были помочь раненому. Самаритяне были изгоями общества. Это была загрязненная смешанная раса, к которой относились с крайним предубеждением. Некоторые люди даже отходили на много миль в сторону, чтобы не ходить по тому же району, где жили самаритяне, чтобы не загрязнить себя своей землей. Как бы то ни было, их не любили, и это была определенная противоположность тому, что единственным, кто мог помочь, был последний человек, которого ожидали.Нам нужно попытаться увидеть, как притчи повлияли на первых слушателей. Большинство вещей, сказанных Иисусом, были радикальными и иногда выводили людей из себя. Из-за нашей культурной дистанции нам трудно увидеть некоторые из этих вещей, но мы все же можем попытаться увидеть общую картину того, о чем притчи.

При чтении притчи обычно передается одна главная мысль. В приведенной выше притче основная идея заключается в том, чтобы узнать, кто ваш ближний. Наша задача — выяснить, что это за основная идея.Когда мы читаем притчу, первое, что нам нужно сделать, это прочитать окружающий контекст. Часто Иисус использует притчу, чтобы ответить на вопрос или преподать урок. Если мы не знаем вопроса, на который отвечает притча, мы не сможем полностью понять притчу. Хотя притчи обычно имеют одно значение, иногда Иисус пытается научить с их помощью нескольким вещам. Возьмем, к примеру, притчу о блудном сыне. Эта история не только о младшем сыне, который растратил свое состояние и, наконец, вернулся в свою семью.История также о старшем сыне, который все это время был рядом и не понимал, что у него есть. Поэтому, когда мы читаем притчу, в первую очередь мы должны искать основной смысл, но если есть другие персонажи, которые кажутся важными, мы должны посмотреть, можем ли мы что-то извлечь из их части истории. Притчи намеренно короткие, а детали ограничены, поэтому, когда нам представляют вещи, мы должны видеть, используются ли они для представления чего-либо.

Предостережение: притчу можно переоценить.Какое бы значение мы ни могли извлечь из притчи, оно должно соответствовать контексту книги, в которой она написана, и не каждая деталь должна иметь скрытый смысл. Попробуйте услышать это с точки зрения слушателей. Как бы они это истолковали. В качестве примера у св. Августина была радикальная интерпретация притчи о добром самаритянине. Он сказал, что человек представлял Адама, Иеруалем был небом, Иерихон был луной, разбойники были дьяволом и его приспешниками, которые лишают человека его бессмертия через грех, священник и левит были законом и служением Ветхого Завета, Самарянин был Христом, перевязывание ран было работой Христа по связыванию греха, масло было утешением и ободрением, осел был Воплощением, постоялый двор был Церковью, выражение «на следующий день» было воскресением, трактирщиком был Павел, а два динария были двумя великими заповедями любить Бога и любить своего ближнего. Это может быть красивая картина спасения, но она не имеет ничего общего с притчей. Любая аналогия рушится, если вы заходите слишком далеко, и точно так же, если вы пытаетесь придать слишком много смысла деталям, притча рушится.

Резюме

Притчи — это короткие рассказы с целью передать сообщение

Ищите предполагаемое сообщение, не упуская из виду возможные другие значения

Поймите, что означают основные детали, но не слишком анализируйте притчу

Ищите вопрос, на который пытается ответить притча, или доктрину, которой она пытается научить

Как только вы поймете смысл притчи, попробуйте применить ее к своей жизни

Отражение:

Вероятно, следует упомянуть, что притчи есть и в других местах, помимо Евангелий.На самом деле они часто встречаются и у пророков, и даже в повествовательных книгах. Прочитайте 2 Сэм. 12:1-4. Какова основная мысль этой притчи? Что изображают в притче богатый человек, бедный человек и овца? Как, по вашему мнению, отреагировал бы Давид, если бы Нафан передал свое послание по-другому, например, речью или обвинением?

Нравится:

Нравится Загрузка. ..

Родственные

Заметки к притче о добром самаритянине, часть 3 Толкование притч

Заметки к притче о добром самаритянине, часть 3

Толкование притч

Др.Г. Стив Киннард

Библия содержит различные жанры и виды литературы. Найдите минутку и подумайте о многих жанрах литературы, которые есть в Библии. Сколько жанров вы можете назвать?

Вот неполный список: Библия содержит повествования, поэзию, мудрые изречения, законодательные/правовые положения, апокалиптическую литературу, пророчества, евангелия, письма и притчи, и это лишь некоторые из них.

Чтобы правильно толковать Библию, мы должны понимать, что у каждого литературного жанра есть свои правила толкования.Если вы не будете использовать надлежащие правила толкования для каждого типа жанра, вы будете неверно истолковывать Библию.

Например, нарративы — это истории. Они написаны, чтобы информировать и вдохновлять. Это не юридические кодексы. Они не наполнены императивами или увещеваниями. Рассказы не должны быть юридическими кодексами. Было бы неправильно брать конкретную деталь повествования и превращать ее в повеление или увещевание.

Примером этого служит старый проповедник, решивший открыть свою Библию и указать на три места Писания.Что бы ни говорили писания, читатель буквально повиновался.

Первое писание: «Иуда вышел и удавился». Это была обескураживающая первая попытка.

Второе писание: «Иди и поступай так же». Именно здесь, в притче о добром самаритянине. Это не помогло встревоженному исследователю Библии. Несомненно, третье место Писания разрешило бы его дилемму.

Нет. Третье место Писания гласило: «Что бы вы ни делали, делайте скорее!»

Это не лучший способ толковать Библию.Мы должны учитывать контекст, и мы должны учитывать жанр.

Что мы должны учитывать при толковании притч?

  1. Жить в доме притчи.

Притчи — это истории. Когда мы читаем историю, мы должны быть вовлечены в историю. Притчи подобны дому, который приглашает нас войти внутрь и пожить там какое-то время. Чем больше мы живем в доме, тем больше оживает история.

Уже больше недели живу в доме доброго самаритянина.Я изобразил лицо раненого. Я видел его порезы и синяки. Я был свидетелем ограбления и избиения. Я наложил лица на священника и левитов. Я наблюдал за их глазами, когда они заметили раненого мужчину, а затем прошли по другой стороне дороги.

Я изобразил лицо доброго самаритянина. Я заметил, что он был одет не так, как священник и левит. Я также видел, как он смотрел на раненого, его взгляд был наполнен любовью и состраданием. Я смотрел, как подобрали раненого и посадили на своего осла.Ему было все равно, что кровь этого человека испачкала его собственную одежду. Я спросил себя: готов ли я испачкать свою одежду кровью совершенно незнакомого человека? Я смотрел, как он открыл свою сумку и вытащил два динария для трактирщика, чтобы покрыть расходы на восстановление здоровья человека. Двух динариев хватило бы на две недели. Два динария эквивалентны двухдневному заработку. Я спросил себя: готов ли я отказаться от двухдневной зарплаты, чтобы покрыть расходы совершенно незнакомого человека?

(2) Не аллегоризируйте притчи.

В аллегории мы можем найти смысл в каждой детали истории. Но притчи не являются строгими аллегориями. Поэтому мы должны быть осторожны, чтобы не аллегоризировать каждую деталь притчи.

Например, в притче о добром самаритянине можно сказать, что осел самаритянина представляет церковь, потому что самаритянин посадил раненого путника на осла, чтобы доставить его в гостиницу. Тогда вы могли бы сказать, что, поскольку путешественник получил помощь в гостинице, гостиница — это рай.

Впрочем, с тем же успехом можно было бы сказать, что раз осел вез раненого путника к постоялому двору, то осел — это крещение, а постоялый двор — это церковь. Проблема с аллегорией в том, что вы можете заставить ее сказать почти все, что хотите. Не следует так относиться к притче.

Лучше рассматривать осла и гостиницу как простые элементы, рассказывающие большую историю. Иисус не придавал этим элементам особого значения, поэтому и мы не должны.

(3) Ищите момент «Ага» или «Попался».

Притча обычно содержит момент «ага» или «попался». Это момент, когда меняется судьба и меняется стол. В притче о добром самаритянине неприятным моментом является момент, когда добрый самарянин видит раненого и испытывает «сострадание». Священник и левит видят этого человека и переходят на другую сторону улицы. Когда зрители слышат, как Иисус представляет в этой истории самарянина, они должны думать: «Вот третий человек, который пройдет прямо рядом с раненым.Однако их мышление было ошибочным. Самарянин остановился. Он не просто остановился, он посадил раненого на спину своего осла и отвез в гостиницу для ухода. Он также заплатил за пребывание раненого в конце. Это момент «попался».

(4) Найдите урок/уроки, которым учит притча.

Мы не должны покидать дом притчи, пока не усвоим урок (или уроки), который проведет нас через день или через неделю. В притче о добром самарянине есть урок сострадания.Когда мы видим нуждающегося человека, мы должны испытывать к нему сострадание.

Другой урок ясно изложен Иисусом в конце истории: «Иди и поступай так же». Иди и будь добрым самаритянином для других.

Найдите урок, которому учит притча, а затем: «Боже, и поступай так же».

Нравится:

Нравится Загрузка…

Что такое притча и как ее читать?

В учении Иисуса мы находим рассказы о горчичном зерне и свиньях, жемчуге и бурдюках.Рассказы о монетах и ​​заблудших овцах, зарытых сокровищах и банкетах собраны на страницах наших Библий. Эти красочные притчи вызывают в памяти земные образы, которые мы можем видеть, чтобы помочь передать небесное значение, которое мы не можем видеть. Проще говоря, притча — это короткий рассказ, который передает большую истину.

Хотя большинство притч Писания можно найти в Евангелиях, мы находим несколько в Ветхом Завете. Например, пророк Нафан рассказывает Давиду историю о богатом человеке, который украл овцу у бедняка, чтобы выявить прелюбодеяние Давида с Вирсавией (2 Царств 12:1-4).

Новый Завет содержит более 40 притч. Эти истории многое иллюстрируют о Царстве Божьем для тех, у кого есть уши, чтобы слышать.

Как использовались притчи в Новом Завете?

Иисус использовал притчи, давая наставления, а также открывая и скрывая духовные истины. В притчах рассказанная история сравнивалась с реальностью Царства Божьего. В то время как первое просто и понятно, второе глубоко и последовательно.Эти двое вместе приглашают к сравнению, которое открывает окно понимания.

Одни понимали притчи, другие нет. В Евангелии от Матфея 13:10-16 ученики ставят под сомнение использование Иисусом притч. Почему он говорил притчами? Он отвечает, что одним были даны истины Царства, а другим не были даны. Когда Иисус учил большое количество людей, его истинные ученики услышали и поняли значение этих историй. Те, кто слышали, но не поняли, исполнили пророчество Исайи 6:9-10.

Краткая история толкования притчи

Жанр притчи породил различные школы библейской интерпретации. На протяжении большей части церковной истории до этого столетия большинство теологов, как и авторы «Введения в толкование Библии», утверждали, что притчи — это аллегории и что каждый персонаж или элемент истории предназначен для представления чего-то еще (стр. 411). Эта тактика породила множество интерпретаций, которые развивались вместе с конфессиями и традициями.Иногда интерпретация отклонялась от того, что первоначальная аудитория могла или могла понять. Интерпретаций стало так много, что единого мнения не было.

Чтобы бороться с осложнениями этой абстрактной стратегии, некоторые толкователи чрезмерно исправили и начали утверждать, что притчи имеют только одно широкое значение, пишет Роберт Х. Стейн (стр. 53). Полученные интерпретации часто разбавляли сложность и значимость притч.

В то время как каждая из этих позиций находится на противоположных концах спектра, центрированный подход помогает нам закрепиться в Писании, в то же время пытаясь понять всю значимость притчи.

Как мы должны толковать притчи сегодня?

В притчах с более чем одним персонажем полезно искать основную мысль каждого из них. В притчах часто используется фигура отца, управляющего или царя, представляющая Бога. Остальные персонажи взаимодействуют с его авторитетом и грацией и учат нас влиянию этих ответов.

Хороший исследователь Библии стремится понять культурные нормы и нравы первоначальной аудитории, пытаясь уловить смысл текста.Сельскохозяйственные метафоры могут быть потеряны для современной аудитории, лучше знакомой с отделом продуктов, чем их собственный зеленый палец, тогда как для аудитории Нового Завета они будут живыми. Притча о сеятеле, подчеркивающая потребность урожая в хорошей почве и силу сорняков заглушать жизнь, должна была найти отклик у слушателей Иисуса (Матфея 13).

Мы вполне можем упустить социальную напряженность, возникающую при чтении притчи о добром самаритянине (Луки 10:25-37). В то время как мы называем благотворительные благотворительные магазины и поликлиники в честь благодетеля из этой притчи, первоначальная аудитория была бы шокирована, увидев самаритянина, ненавистного социального изгнанника, провозглашенного героем истории.

Притчи, как и все другие отрывки из Писания, необходимо толковать в контексте Писания в целом. Они не предназначены для того, чтобы быть отдельными историями. Точно так же, как мы упускаем смысл фильма, посмотрев только одну сцену, мы, скорее всего, неправильно истолковываем Писание, если вычленяем определенные наборы стихов из отрывков, глав и книг, окружающих его. Если интерпретация противоречит или отклоняется от другого отрывка, ее необходимо обуздать и скорректировать.

Например, Джон Пайпер пишет, что если притча о виноградарях в Евангелии от Марка 12:6 приводит нас к мысли, что Бог не ожидал, что Иисус в конце концов умрет на кресте, мы обращаемся к таким отрывкам, как 118-й псалом, который говорит нам о Божьей Государев план принесения в жертву Сына, который был предопределен задолго до его рождения.

В других отрывках непосредственный контекст оказывается полезным. Притча о непрощающем рабе учит нас о величине Божьего прощения (Матфея 18:21-35).В этой притче у одного слуги много долга, а у другого мало. Оба долга списаны. Если мы возьмем эту притчу отдельно, у нас может возникнуть искушение сосредоточиться на накопленном долге. Тем не менее, когда мы читаем стих 21, мы видим, что Петр подсказал притчу, спросив Иисуса, сколько раз следует прощать брата. Когда мы рассматриваем притчу как ответ Иисуса Петру, мы понимаем, что не должны ограничивать количество раз, когда мы прощаем. Мы должники, которым многое прощено во Христе.Мы, которым так много прощено, не имеем права утаивать это от других.

Призыв возрастать в познании и понимании нашего Господа и Спасителя – это стремление на всю жизнь (2 Петра 3:18). Когда мы читаем его Слово под руководством Святого Духа, мы продолжаем видеть, что Царство Божье — это скрытое сокровище на поле (Матфея 13:44). Это сокровище так велико, что мы продаем все, что у нас есть, чтобы купить поле.

Фото предоставлено: Getty Images/wynnter

.

Желая обучать, Мэдисон Хетцлер  усердно наставляет соверующих быть сильными, уверенными и знающими Слово Божье.Мэдисон окончила Школу богословия Университета Либерти и сейчас преподает Библию курсы в Христианском университете Грейс. Она проводит еженедельные занятия в своей церкви и дома, дорожа любой возможностью собраться с другими вокруг Божьего Слова.

10 характеристик притч – историй с намерением

опубликовано 21 мая 2012 г., 11:08 Трейси Дерешински
10 основных характеристик притчи

 

Прежде чем мы сможем перейти к чтению притч, нам нужно иметь пару инструментов, которые помогут нам немного глубже вникнуть в текст.

Вот 10 характеристик притчи…

  1. Все притчи Иисуса кратки и даже лаконичны. В притчах не используется больше слов, чем необходимо. Они максимально прямолинейны.
  2. Притчи отличаются простотой и симметрией. Никогда не бывает более 2 групп или людей вместе в одной и той же сцене.
  3. Притчи Иисуса сосредоточены главным образом на человеке. Притчи Иисуса — это не описания Бога, мира животных или природы. Они представляют собой «рассказы о норме» и отражают обыденность человеческой жизни в Палестине первого века.Жизнь фермеров, пастухов, слуг, хозяев, женщин, отцов, сыновей и иногда короля. Единственным исключением является версия горчичного семени Marks. Даже семя сеется человеческими руками.
  4. Притчи — это вымышленные описания, взятые из повседневной жизни. Почему притчи могут быть основаны на исторических событиях, они должны быть псевдореалистичными и содержать элементы, которые шокируют и привлекают внимание слушателей.
  5. Притчи привлекают внимание, они рассказываются для того, чтобы вызвать интерес, и используются различные схемы, чтобы привлечь внимание слушателей и заставить их решить проблему.
  6. Важнейшее содержание притчи обычно находится в конце, который работает как кульминация.
  7. Притчи рассказываются в контексте. Притчи адресованы к совершенно конкретным контекстам в служении Иисуса.
  8. Притчи Иисуса теоцентричны. Притчи стремятся изменить поведение и создать учеников. Это достигается рассказом о Боге и его Царстве, новой реальности, которую Бог стремится установить на земле.
  9. Притчи часто ссылаются на тексты из Ветхого Завета.Иисус знал, что его аудитория будет знакома с Торой, поэтому он смог адаптировать темы из Торы, чтобы донести свою точку зрения до своей аудитории.
  10. Большинство притч появляются в большом сборнике притч. Иногда они располагаются в виде притчей подряд, как мы видим в Луки, глава 15, с тремя притчами, расположенными одна за другой.

Разница между басней и притчей

Основное различие между басней и притчей заключается в том, что басня состоит из животных, мифических существ, объектов природы в качестве персонажей, в то время как притча обычно использует людей в качестве своего персонажа. Однако и басня, и притча являются народной литературой, дающей в конце полезные нравственные уроки читателю.

Поскольку оба эти произведения преподносят читателям моральный и религиозный урок, можно счесть, что оба жанра похожи. Однако они различаются характерами и стилем. Первоначально они использовались в дидактическом смысле: рассказывание историй для преподавания урока. Поэтому оба эти жанра несут в себе и древнюю историческую ценность.

Ключевые области охвата

1.Что такое BABL
— определение, персонажи, примеры
2. Что такое притком
— определение, символы, примеры
3. В чем разница между Fable и Partable
— Сравнение Основные отличия

Ключевые термины

 Фольклор, Басни, Жанры, Литература, Притчи

Что такое басня

Басня — это, по сути, краткий рассказ, написанный в прозе или стихах, о животных, растениях, мифических существах, неодушевленных предметах или даже силах природы. Однако эти персонажи наделены человеческими качествами или персонифицированы в повествовании. В конце рассказа читателю дается хороший моральный урок, который дает ему советы по условиям жизни, социальным нормам и т. Д. Этот урок выражен в явной форме в конце рассказа.

Таким образом, связывая некоторые человеческие черты и человеческие проблемы с животным или мифическим существом, даже с такой силой природы, как ветер, рассказчик открывает человеческому обществу проницательное откровение.

Рисунок 1: Басни Эзопа

В басне тоже есть аспект фантастики. Однако, поскольку его главная цель — дать читателю или слушателю нравственный урок, он не предназначен исключительно для развлечения, как сказка, которая также по существу основана на мире фантазий.

Что такое притча

Притча также представляет собой краткий, сжатый рассказ, написанный либо в прозе, либо в форме стихов, обычно передающий религиозный урок в конце. В отличие от басни, в которой фигурируют животные и другие мифические существа, персонажами притчи обычно являются люди. Поэтому притча попадает в категорию аналогий. Таким образом, они уходят своими корнями в реальный мир, в отличие от басен. Более того, в притче часто используются символические образы и метафоры, которые аудитория может легко распознать.

Этимология слова притча происходит от греческого слова «притча», что означает сравнение. Таким образом, притчи в основном сосредоточены на обучении своей аудитории основным моральным истинам или религиозным принципам. В нем участвуют человеческие персонажи, которые страдают от моральной агонии и, таким образом, вынуждены принимать решение, которое обычно неверно, и с течением времени он узнает о влиянии своих плохих поступков и неправильных решений, в конечном итоге узнает основную правду о жизни. и религиозные принципы.

Рис. 2. Буддийская притча: Мальчик, который кричал о волках

Многие народные сказки всех культур попадают в категорию притч. Всегда есть основная тема, которая учит аудиторию, как действовать и вести себя правильно в своей жизни.

Сходства между басней и притчей

  • Оба рассказа написаны либо в прозе, либо в стихах.
  • Нравственный урок в конце рассказа характерен как для басни, так и для притчи.

Разница между басней и притчей

Определение

Басня — это краткий рассказ о нечеловеческих существах, таких как животные, неодушевленные и другие мифические существа, который дает читателю моральный урок, в то время как притча — это также краткий рассказ, дающий моральный или религиозный урок, но с участием людей в качестве персонажей.

символов

Принципиально выбором персонажей эти два жанра отличаются. Поэтому персонажи в баснях варьируются от животных, растений, сил природы, мифических персонажей до даже неодушевленных предметов. Однако все это наделено человеческими качествами, иначе говоря, персонифицировано. С другой стороны, персонажи притч, по сути, люди.

Моральный урок

Урок, который дает басня, обычно касается моральных ценностей и этики, в то время как притча, помимо морального урока, также фокусируется на религиозном аспекте.

Мир

Басни обычно основаны на фантазиях, а притчи основаны на реальном мире.

Примеры

Некоторыми популярными примерами басен являются басни Эзопа, такие как Муравей и Кузнечик, Лиса и Ворона, Черепаха и Заяц, Джатака Катха Господа Будды, другие истории, такие как Свинья и Овца, Дровосек и Топор. , Волк и журавль и др.

Некоторыми популярными примерами притч являются истории из буддийской типитаки, притча о сеятеле, притча о двух сыновьях, притча о десяти девах, блудный сын, добрый самаритянин (из Библии), корова из Священного Корана, Новая одежда императора (Ганса Христиана Андерсона) и др.

Заключение

Два фольклора, басни и притчи, безусловно, имеют много общего, причем сходств больше, чем различий. Тем не менее, они также имеют между собой существенные различия. Основное различие между басней и притчей заключается в том, что в басне персонажами являются животные, мифические существа, силы природы и т. Д., Тогда как в притче персонажами являются люди. Однако оба этих жанра в конечном итоге сосредоточены на том, чтобы давать моральные уроки читателям или слушателям.

Артикул:

1. «Притча – примеры и определение притчи». Literary Devices, 21 октября 2017 г., доступно здесь.
2. Ли, Эйприл. «Примеры притч в литературе». Pen and the Pad, 21 ноября 2017 г., доступно здесь.

Изображение предоставлено:

1. «Басни Эзопа — еще одна любимая книга Линкольна» Д.Д. Мейген (CC BY-SA 2.0) через Flickr
2. «Мальчик, который кричал о волке — текст проекта Гутенберг 19994» (общественное достояние) через Commons Wikimedia

Пять основных элементов великой истории

Рассказывание историй — это вид искусства.Хорошая история окутывает вас и уносит в свой мир. Он остается в вашей памяти еще долго после того, как все закончилось. Его главные герои — люди, по которым вы скучаете, когда история заканчивается. Так как же создать по-настоящему великую историю? Независимо от жанра, в каждом необычном романе или мемуаре есть общие элементы. Вот список из пяти элементов, которые вы должны включить в свою книгу.

Главный герой

Главный герой — главный герой истории. Также известный как герой или лидер, главный герой должен иметь четко определенные внутренние и внешние цели.Это персонаж, о котором читатели должны заботиться, сопереживать и понимать. У сильного главного героя должны быть невероятные характеристики.

На самом деле этот персонаж должен быть более привлекательным, более хитрым и более умным, чем средний человек, но не настолько, чтобы читатель начал чувствовать, что этот персонаж слишком совершенен. Чтобы компенсировать качества выше среднего, у главного героя должны быть недостатки, но не до такой степени, чтобы персонаж стал непривлекательным.Хороший выбор — это слишком много уверенности или слишком много доверия.

Антагонист

Как и в случае с главным героем, сделайте антагониста интересным. Одним из лучших факторов, способных подтолкнуть сильного протагониста к росту и изменению, является сильный антагонист. Этот персонаж также известен как злодей истории или противник главного героя. Антагонист также должен иметь четко определенные внутренние и внешние цели, и эти цели должны противоречить целям главного героя. Антагонист вынужден сделать все, чтобы помешать исполнению желаний главного героя.Эта оппозиция создает двигатель, который продвигает историю вперед. Антагонист может быть агентом зла в истории, но не должен быть полностью злым. Если у читателя есть симпатия к антагонисту, история будет более достоверной. В конце концов, антагонист должен получить то, что ему причитается, иначе читатель останется недоволен.

Подстрекательское действие

Начало вашей истории или экспозиции должно включать событие, которое приводит персонажей в движение. Изложение вашей книги, вероятно, составит первые две или три главы.Здесь вы представляете своих главных героев, включая вашего героя и злодея, и основную проблему, с которой сталкивается ваш герой.

Вы должны привлечь внимание читателей с самого начала и дать им повод заботиться о персонажах и развитии истории. Хотя жанр вашей книги обычно диктует темп вашего рассказа, все великие книги должны зацепить читателя с самого начала.

Конфликт

Конфликт по определению — это какая-то суматоха — вызов, который нужно преодолеть, квест, тайна или борьба.Конфликт создает драму, а драма вызывает у читателя желание читать. Конфликт — это то, что движет ваших персонажей вперед. Это то, что ставит их в занимательные позиции, которые заставляют их расти прямо на глазах у читателя. Без конфликта читатель остается со сценой, где все в порядке, и ни у кого нет проблем: довольно скучно.

По сути, есть два типа конфликтов, из которых состоит отличная история. Во-первых, в головах и сердцах персонажей происходит внутренний конфликт.Второй тип конфликта, внешний конфликт, также затрагивает персонажей, но находится вне их собственных мыслей. Оба типа конфликта имеют место в трех основных частях основной конфликтной структуры любой истории: завязка (начало), развитие действия и кульминация (развязка).

Цель вашего письма — развлечь, поэтому, когда дело доходит до конфликта, каждая страница должна играть роль. Действительно, каждая страница должна быть в той или иной степени связана с конфликтом вашей истории. И каждая сцена, каждое произнесенное слово и абсолютно все в вашей истории должны быть слиты с этим очень интересным элементом, называемым конфликтом.

Разрешение

В конце концов, все это приводит к развязке или кульминации — к тому поворотному моменту в вашем повествовании, который сообщает аудитории, кто в конечном итоге побеждает в конфликте. Убедитесь, что конфликт разрешен к концу книги таким образом, чтобы это имело смысл и удовлетворяло читателей. Это то, к чему вы тщательно и драматично стремились, и теперь вы, наконец, можете сделать большое открытие. Прекрасная история остается с читателем еще долго после последней страницы. Истории сильно различаются от жанра к жанру, но все хорошие имеют общие элементы.Убедитесь, что ваша книга включает в себя эти пять критических элементов для успешной истории, которая будет поддерживать интерес читателей и чувствовать себя удовлетворенными вашей книгой от начала до конца.

Толкование притч | ad Dei Gloriam Ministries Библейские жанры

Примечания по навигации.  Вы можете нажать на ссылку «[TOC]», чтобы вернуться к оглавлению «Анализ жанров».

Притчи

Притчи, один из самых известных литературных типов в Библии, краткие рассказы с использованием знакомых персонажей и предметов, изображающие повседневную опыт, преподающий моральный или этический урок.Они любимый способ обучения, используемый Иисусом, и все, что мы изложили в здесь также следует применить предыдущий раздел Евангелия. Истории настолько реалистичны, что мы склонны забывать, что они вымышленный, поэтому его не следует путать с повествования, хотя большинство притчи содержатся в повествовании. Это законно размышлять о некоторых невысказанных деталях повествования, таких как возможный разговор между Авраамом и Исааком во время восхождения на гора в Бытие 22, так как это истории из реальной жизни.Мы не может поднимать эти вопросы относительно притч, так как персонажи не существует; однако предполагаемое значение ничуть не менее реально.

Одной из основных целей обучения притчами является определенную истину в более яркой и запоминающейся форме, иллюстрируя духовной истины, используя обычные бытовые предметы и понятия, которые быть хорошо знакомым слушателям. Притчи содержат определенное параллелизм между небесным, духовным или искупительным миром, и натуральный.Как Божественный Посредник для создания природный мир и установление порядка искупления (духовного мир), Иисус имеет уникальную возможность предложить эти иллюстрации истина, которая в некотором смысле была сокрыта со времени творения (Мф. 13:35, цитируя Пс 78:2).

Прежде чем мы перейдем к различным правилам интерпретации, мы должны упомянуть несколько стихов, относящихся к целям притч (Мф 13:10-17, Мк. 4:10-12 и Лк 8:9-10), которые являются одними из самых сложных в Евангелия.Полное обсуждение выходит за рамки этой статьи, но мы кратко коснемся их здесь. Иисус утверждает, что «тайна царства» сокрыта от неверующим и открывается только верующим. Некоторые трактуют это как утверждают, что смысл притч скрыт для всех, кроме узкого круга. Однако есть много притч, которые явно понятны неверующим (например, притча о арендаторах на горе 21:33-44, см. ст.45). Некоторые ученые ограничивают это ограничение понимание тайны (или тайны) царства, особенно Миссия Иисуса.Другие (например, Лэдд) видят эту «тайну царства» в только эсхатологический смысл. Возможно, мы можем сказать эти стихи учить, что одна из причин, по которой Иисус учил притчами, заключалась в том, чтобы скрыть истину неверующим из-за и в результате их неверия. Их главная проблема заключалась не в недостатке интеллектуального понимания, а нежелание понимать духовно, нравственно и этично. Это согласуется с утверждениями, сделанными в Римлянам 1:8-32 и 1 Коринфянам 2:13-14.

Самое главное, что нужно помнить при чтении притчи, это то, почти без исключения, он учит одному основному пункту. На протяжении истории, ученые склонны чрезмерно аллегоризировать истории, что приводит к много неправильных толкований притч. Пожалуй, самый известный Примером может служить истолкование Августином притчи о добром самарянине в которого он изобразил жертву как Адама, грабителей как сатану и его ангелов, добрый самаритянин как Христос, постоялый двор как церковь, трактирщика в образе апостола Павла и около дюжины других аллегорий. Ясно, что это не то, что имел в виду Иисус, поскольку контекст касается человеческих отношений и вопрос «Кто мой ближний?». Этот метод толкования притч, вероятно, восходит к Притча о сеятеле в Евангелии от Матфея 13 (также Мк 4 и Лк 8). Иисус объясняли эту притчу полуаллегорически, и многие ученые думал, что это дает право аллегоризировать все притчи.

Поэтому при изучении притчи наша главная цель – определить подразумеваемый смысл его основной точки.Как мы заявили несколько раз в нашем Руководстве по толкованию Библии автор определяет смысл, поэтому, ища этот смысл, мы должны помнить что у большинства притч два автора, создатель притчи (обычно Иисус) и евангелист, рассказывающий историю (автор Евангелий). Часто мы видим, например, что Лука рассказывает ту же притчу, что и Матфей. написал в своем Евангелии, но применяя его к другой аудитории для с другой целью, поэтому писатели не только записали притчи о Господи, иногда они их тоже интерпретировали.

Итак, как нам определить основной смысл притчи? Легче всего понять те, которые сами Писания объяснить, например, притчу о сеятеле, упомянутую выше. В этих случаях, мы должны быть осторожны, чтобы не навязывать дополнительные значения, другие чем то, что ясно сказано говорящим. Для тех, чьи значения выражены нечетко, мы должны отметить некоторые компоненты, наиболее очевидными являются говорящий, первоначальная аудитория и контекст (если дано), так и главных героев, по которым обычно можно определить, кто занимает больше всего места или участвует в основных разговорах (которые персонажи имеют «говорящие части»).Далее, поскольку большинство притч (как в хорошем детективе) содержат неожиданный поворот или «попался» ближе к концу, ищите главное рядом с его заключением (см. Современная версия доброго самаритянина за хороший пример). Два отличных иллюстрациями этих указаний являются притчи о блудном сыне (Лк. 15) и Рабочие в винограднике (Мф 20). Я слышал много проповедей на основании самого блудного сына и опоздавших рабочих. Из этих персонажей можно извлечь хорошие уроки, но главное персонажи — старший сын и рано прибывшие рабочие.Примечание пространство, отведенное этим персонажам, а также разговоры между отцом и старшим сыном, а также между владельцем и ранние рабочие. Суть каждого в том, что, поскольку Небеса — это свободная даром по благодати Божией, тем, кто получает спасение рано в жизни и работают в служении годами, не должны завидовать тем, кто получает спасение в конце жизни (награды и короны — отдельная тема).

Одна особая категория притч, заслуживающая особого упоминания, — это «притчи о Царстве», обычно начинающиеся со слов «Царство Божие (или Небеса) вроде… «. Хотя они учат различным аспектам и атрибуты Царства, главным моментом почти всегда является срочность часа.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.