Об искусстве притча: Великое искусство. Притча.

ПРИТЧИ — Сайт учителей искусства

Давно… Очень давно..

  

Давно… Очень давно был остров, на котором жили все Чувства и духовные ценности людей: Радость, Грусть, Познание и другие. Вместе с ними жила и Любовь.
Однажды Чувства заметили, что остров погружается в океан и скоро затонет.
Все сели в свои корабли и покинули остров. Любовь не спешила и ждала до последней минуты. И только, когда она увидела, что на спасение острова нет надежды и он почти весь ушел под воду, она стала звать на помощь.
Мимо проплыл раскошный корабль Богатства.
Любовь просила взять ее на корабль, но Богатство сказало, что на его корабле много драгоценностей, золота и серебра и для Любви места нет.
Любовь обратилась к Гордости, корабль которой проплывал мимо… Но в ответ Любовь услышала, что ее присутствие нарушит порядок и совершенство на корабле Гордости.
С мольбой о помощи Любовь обратилась к Грусти.
«О, Любовь, — ответила Грусть,- мне так грустно, что я должна оставаться в одиночестве».
Мимо острова проплыла Радость, но она была так занята весельем, что даже не услышала мольбу Любви.
Вдруг Любовь услышала голос:
«Иди сюда Любовь, я возьму тебя с собой».
Любовь увидела седого старца и она была так счастлива, что даже забыла спросить имя его. И когда они достигли Земли, Любовь осталась, а старец поплыл дальше.
И только когда лодка старца скрылась, Любовь спохватилась…. ведь она даже не поблагодарила старца.
Любовь обратилась к Познанию:
«Познание, скажи мне, кто спас меня?».
«Это было Время», — ответило Познание.
«Время?» — удивилась Любовь — Отчего Оно мне помогло?»

Познание ответило: «Только Время понимает и знает, как важна в жизни Любовь». 

________________________________________________________________________________________________________________________________________________________-

У дороги стоял нищий и просил подаяния.

Всадник, проезжавший мимо, ударил нищего по лицу плетью.
Тот, глядя вслед удаляющемуся всаднику, сказал:
Будь счастлив.
Крестьянин, видевший происшедшее, услышав эти слова, спросил:
— Неужто, ты такой смиренный?
Нет, ответил нищий, просто,  если бы всадник был счастлив, он бы не стал бить меня по лицу

__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Жил на свете художник, который имел дар видеть и запечатлевать прекрасное. Его умение увидеть Красоту — удивляло людей! Люди, которые жили рядом, смотрели на то же — и не замечали, что это — прекрасно!… До тех пор они этого не замечали, пока не превращал художник то, что видели и он, и они, — в совершенную картину!

Художник был великим Мастером Красоты. Он прикасался взглядом души к тому, что видел, — и изображал прекрасный миг Вечного Бытия на своих полотнах. И тогда — происходило чудо: не заметная прежде Красота — становилась явной для каждого, кто смотрел на картину художника!

Однажды он взялся за портрет худенькой и неприметной девушки, которую прежде никто не считал красивой. И сама она тоже стеснялась своей тонкости и нежности, своего хрупкого стана — и всегда опускала в смущении глаза…

«Столь некрасива, худа… — а ты её рисовать задумал!…» — художнику говорили люди.Но художник не слушал тех, кто так говорили, — и рисовал. И тонкость, и грация, и нежный овал лица, и глубина чуть-чуть смущённых глаз — вдруг ожили на полотне, прекрасный облик создав.И девушка смотрела, чуть дыша: «Не может быть, что это я… Тáк хороша картина!…»

«Я — только зеркало! — с улыбкою художник отвечал. — Тебе я красоту души твою всего лишь показал!Теперь — живи, её от мира не тая! Ты — как душа — подобна красоте зари! И нежностью твоей любви — ты всё, что видишь, озари!»

Потом художник танцора рисовал. И в миге том, что он изображал, слились и танец, и танцор. И взмах руки, и музыка, и взор — теперь звучат на полотне! И тот, кто смотрит, — может пережить душой эмоции вдвойне: как тот, кто созерцает полотно, или как тот, кто — в танце — Богу гимн Любви поёт!

И кистию своею художник ещё одно мгновенье в Вечном Бытии запечатлел:

Над морем — солнце вскинуло свои лучи! И — отразилось в облаках!… И птиц полёт — издалека в родимый край!… И берег моря с золотым песком!… Слились на полотне одном — творения Творца и человека! Открылась Вечность — в едином миге Красоты! И дýши освещал восходом солнечным — Безбрежный Света Бога Океан! И проявились в величии сей Красоты — Создателя её Незримые Черты!

Волшебным взглядом — художник тот был наделён: ведь за Творением — Творца всей Красоты способен видеть он!

И может людям он дарить — уменье видеть и любить!

Искусство искусства | Дзенские притчи

Дзенские притчи

Даосская мудрость

Будь живым! Не претендуй и не усердствуй!
Линь-цзи

Искусство искусства

дзенская притча

Дзэнский наставник Тэцуо великолепно владел искусством кисти. Он часто говорил своим будущим ученикам:

— Вы обязаны помнить следующие слова: «Если не хочешь быть зависимым от людского мнения, не позволяй ни похвалам, ни осуждению тревожить твоё сердце. Если вы сможете совершенствовать своё искусство, не оставляя в своей груди ничего земного, тогда и сознание, и техника естественным образом вызреют, и в конце пути вы постигнете возвышенное».

Как-то к Тэцуо пришел с визитом известный учёный-конфуцианец и государственный деятель. Наблюдая за кистью дзэнского наставника, ученый отметил, что каждое движение руки наставника и кисти соответствует классическим принципам каллиграфии.

Когда он сказал об этом вслух, дзэнский наставник пояснил:

— Если рассматривать искусство через призму правильности сознания, то каллиграфия и живопись — одно. Если на картине, которую я рисую, хотя бы один стебель бамбука или один лист дерева чуть-чуть отклоняется от необходимого направления, я разрываю картину на части и выбрасываю её, а потом откладываю кисть и сажусь в тишине, очищая своё сознание.

Вам так же могут понравиться эти притчи:

Молчание
Четверо учеников дзэн, и близких друзей, обещали друг другу хранить молчание с целью углубления медитации. Первый день молчали. Их медитация началась благоприятно, но когда пришла ночь и керосиновые л…

О смерти
Уже после смерти моего мастера я подружился с Дуджомом Ринпоче, одним из величайших мастеров медитации, мистики и йоги нашего времени. …

Будда и женщина
Однажды в древности Манджушри* пришёл к Почитаемому Миром, где обычно собирались будды, однако в этот раз все будды уже разошлись по своим домам. Только одна женщина сидела рядом с престолом Будды. Он…

Евангельские притчи

Притча о фарисее и мытаре

Текст притчи приводится только в Евангелии от Луки (Лк.18:9-14).
9 Сказал также к некоторым, которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других, следующую притчу:
10 два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь.
11 Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: 12 пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю.

13 Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику!
14 Сказываю вам, что сей пошёл оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится.


Фарисей и мытарь.
Валериан Крюков
http://john-petrov.livejournal.com/143793.html?thread=627889

Притча о добром самаритянине

И вот, один законник встал и, искушая Его, сказал: Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?
Он же сказал ему: в законе что написано? как читаешь?
Он сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя.


Иисус сказал ему: правильно ты отвечал; так поступай, и будешь жить.
Но он, желая оправдать себя, сказал Иисусу: а кто мой ближний?
На это сказал Иисус: некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем; а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе. Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?
Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же. Лк.10:25-37


Притча о милосердном самарянине
В. Сазонов (1789-1870). 1843–1854 гг.
Масляная живопись по сухой штукатурке.
Роспись аттика юго-восточной части Исаакиевского собора
 http://www.isaac.spb.ru/photogallery?step=2&id=1136


Добрый самаритянин.
Степан Владиславович Бакалович (1857 — 1947). Бумага, карандаш.
www.artsait.ru


Милосердный самаритянин.
Василий Иванович Суриков (1848 ?1916). 1874 г. 140×210.
Художественный музей имени В. И. Сурикова, Красноярск


Милосердный самаритянин.
Валериан Крюков
http://john-petrov.livejournal.com/143793.html?thread=627889

Притча о богаче и Лазаре

Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях… Умер нищий и отнесён был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем. Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь — злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят. Тогда сказал он: так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения. Авраам сказал ему: у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их. Он же сказал: нет, отче Аврааме, но если кто из мертвых придёт к ним, покаются. Тогда [Авраам] сказал ему: если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мёртвых воскрес, не поверят. Лк.16:19-31


Богач и Лазарь
Василий Иванович Суриков. 1873 г.
 Санкт-Петербург. Государственный Русский музей


Притча о Лазаре.
Федор Андреевич Бронников. 1886 г. Холст, масло, 127×84.5 см
Тверская областная картинная галерея

Притча о десяти девах

Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху. Из них пять было мудрых и пять неразумных. Неразумные, взяв светильники свои, не взяли с собою масла. Мудрые же, вместе со светильниками своими, взяли масла в сосудах своих. И как жених замедлил, то задремали все и уснули. Но в полночь раздался крик: вот, жених идёт, выходите навстречу ему. Тогда встали все девы те и поправили светильники свои. Неразумные же сказали мудрым: дайте нам вашего масла, потому что светильники наши гаснут. А мудрые отвечали: чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас, пойдите лучше к продающим и купите себе. Когда же пошли они покупать, пришёл жених, и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились; после приходят и прочие девы, и говорят: Господи! Господи! отвори нам. Он же сказал им в ответ: истинно говорю вам: не знаю вас. Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидёт Сын Человеческий. Мф.25:1-13

Образ брачного пира был понятен современникам Иисуса. По древнему восточному обычаю жених в сопровождении своих родных и друзей приходил в дом невесты, а так как это обычно совершалось ночью, то подруги невесты, не зная точного времени прибытия жениха, запасались ламповым маслом и ждали участников торжества. После прихода жениха двери дома закрывались, подписывался брачный договор и начинался свадебный пир.


Притча о девах.
Боровиковский Владимир Лукич (1757 — 1825). Холст, масло.
Тверская областная картинная галерея


Притча о мудрых и неразумных девах.
Липгарт Эрнест Карлович. 1886 г.
Государственная Третьяковская галерея, Москва

Притча о званых на брачный пир


Иисус, продолжая говорить им притчами, сказал:

Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего и послал рабов своих звать званых на брачный пир; и не хотели прийти.

Опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и всё готово; приходите на брачный пир.

Но они, пренебрегши то, пошли, кто на поле своё, а кто на торговлю свою; прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их. Услышав о сем, царь разгневался, и, послав войска’ свои, истребил убийц оных и сжёг город их.

Тогда говорит он рабам своим: брачный пир готов, а званые не были достойны; итак пойдите на распутия и всех, кого найдёте, зовите на брачный пир.

И рабы те, выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими.

Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: друг! как ты вошёл сюда не в брачной одежде? Он же молчал.

Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов; ибо много званых, а мало избранных.

(Мф. 22, 1-14).


Притча о званых на брачный пир.
А. П. Никитин. 1848 г. Масляная живопись по сухой штукатурке. 355×470 см
Роспись аттика в северо-восточной части Исаакиевского собора.
http://www.isaac.spb.ru/photogallery?step=2&id=1124

Притча о богатом юноше (верблюде и игольном ушке)



Христос и богатый юноша.
Чумаков Федор Петрович (1823 — 1911). 1866-1867 гг. Холст, масло
Николаевский художественный музей им. В.В.Верещагина, Украина

Притча о богатом юноше — одна из притч Иисуса Христа, записанная в трёх разных Евангелиях: от Матфея (19 глава), от Марка (10 глава), от Луки (18 глава). Содержит в себе ещё одну притчу — о верблюде и игольном ушке.
«И вот, некто, подойдя, сказал Ему: Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную? Он же сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди. Говорит Ему: какие? Иисус же сказал: не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и: люби ближнего твоего, как самого себя. Юноша говорит Ему: всё это сохранил я от юности моей; чего еще недостает мне? Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною. Услышав слово сие, юноша отошел с печалью, потому что у него было большое имение. Иисус же сказал ученикам Своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие. Услышав это, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спастись? А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же всё возможно». (Лк. 19:16-26)

Книга «Притчи: Искусство не спорить» из жанра Притчи, сказания

Притчи: Искусство не спорить

Автор: Якушев А. В. Жанр: Притчи, сказания Издательство: Феникс Год: 2012 Количество страниц: 224 Формат:  PDF (11.20 МБ)
Дата загрузки: 12 сентября 20172013-12-30 Скачать с нашего сайта
Скачать в два клика
Поделись
с друзьями!
 

Аннотация

В этой книге собраны притчи разных времён и народов о взаимоотношениях людей. Это и дружба, и родительская опека, и влияние общества на человека — благотворное и пагубное. В примерах, иногда анекдотичных, ярко показано то, как человек справляется с довольно сложной задачей — найти общий язык с другими людьми, понять их и проанализировать себя. Читайте также притчи серии «Источник мудрости»: 1. Миллион граней себя. 2. Дорога без конца. 3. Вот как бывает. 4. Любовь как образ жизни. 5. бог или человек: кто в кого верит? 6. Звон монет. 7. Победители и непобедимые. 8. Свет и печаль мудрости.

 

Комментарии


Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикаци.

Сказка-притча Викентия Вересаева о любви, красоте и назначении искусства

Философская притча одного из самых недооцененных русских писателей XX века дарит чудесный настрой и заставляет задуматься об истинном назначении искусства.


I

Когда состязание было объявлено, никто в городе не сомневался, что выполнить задачу способен только Дважды-Венчанный — на весь мир прославленный художник, гордость города. И только сам он чувствовал в душе не­который страх: он знал силу молодого Единорога, своего ученика.

Глашатаи ходили по городу и привычно зычными го­лосами возвещали на перекрестках состоявшееся поста­новление народного собрания: назначить состязание на картину, изображающую красоту женщины; картина эта, огромных размеров, будет водружена в центральной нише портика на площади Красоты, чтоб каждый проходящий издалека мог видеть картину и неустанно славить творца за данную им миру радость.

Ровно через год, в месяц винограда, картины должны быть выставлены на всенародный суд. Чья картина ока­жется достойною украсить собою лучшую площадь вели­кого города, тот будет награжден щедрее, чем когда-то награждали цари: тройной лавровый венок украсит его голову, и будет победителю имя — Трижды-Венчанный.

Так выкликали глашатаи на перекрестках и рынках города, а Дважды-Венчанный, в дорожной шляпе и с ко­томкою за плечами, с кизилевою палкою в руке и с золо­том в поясе, уже выходил из города. Седая борода его шевелилась под ветром, большие, всегда тоскующие гла­за смотрели вверх, в горы, куда поднималась меж вино­градников каменистая дорога.

Он шел искать по миру высшую Красоту, запечатлен­ную творцом в женском образе.

У хижины за плетнем чернокудрый юноша рубил секи­рою хворост на обрубке граба. Он увидел путника, вы­прямился, откинул кудри с загорелого лица и радостно сверкнул зубами и белками глаз.

— Учитель, радуйся! — весело приветствовал он пут­ника.

— Радуйся, сын мой! — ответствовал Дважды-Венчанный и узнал Единорога, любимого своего ученика.

— В далекий путь идешь ты, учитель. Шляпа у тебя на голове и котомка за плечами, и сандалии у тебя из тяжелой буйволовой кожи. Куда идешь ты? Зайди под мой кров, отец мой, осушим с тобою по кружке доброго вина, чтоб мне пожелать тебе счастливой дороги.

И с большою поспешностью ответил Дважды-Венчанный:

— Охотно, сын мой!

Единорог с размаху всадил блестящую секиру в обру­бок и крикнул, ликуя:

— Зорька! Скорее сюда! Неси нам лучшего вина, сыру, винограду!.. Великая радость нисходит на дом наш: учитель мой идет ко мне!

Они сели перед хижиною, в тени виноградных лоз, све­шивавших над их головами черные свои гроздья. С роб­ким благоговением поглядывая на великого, Зорька по­ставила на стол кувшин с вином, деревянные тарелки с сыром, виноградом и хлебом.

И спросил Единорог:

— Куда собрался ты, учитель?

Дважды-Венчанный поставил кружку и удивленно по­глядел на него.

— Разве ты не слышал, о чем третий день кричат гла­шатаи на площадях и перекрестках города?

— Слышал.

— И… думаешь выступить на состязании?

— Да, учитель. Знаю, что придется бороться с тобою, но такая борьба не может быть тебе обидна. Знаю, что трудна будет борьба, но не художник тот, кто бы испу­гался ее.

— Я так и думал. Знаю и я, что борьба предстоит трудная и победить тебя будет нелегко. Когда же идешь ты в путь?

— Куда?

— Как куда? Искать ту высшую Красоту, которая где-нибудь да должна же быть. Отыскивать ее, в кого бы она ни была вложена — в гордую ли царевну, в дикую ли па­стушку, в смелую ли рыбачку, или в тихую дочь вино­градаря.

Единорог беззаботно усмехнулся.

— Я уж нашел ее.

Сердце Дважды-Венчанного забилось медленными, сильными толчками, груди стало мало воздуха, а седая голова задрожала. Он осторожно спросил, не надеясь по­лучить правдивого ответа:

— Где же ты нашел ее?

— А вот она!

И Единорог указал на Зорьку, свою возлюбленную. Взгляд его был прям, и в нем не было лукавства.

Дважды-Венчанный в изумлении смотрел на него.

— Она?

— Ну да!

Голова старика перестала дрожать, и сердце забилось ровно. И заговорило в нем чувство учителя.

— Сын мой! Твоя возлюбленная мила, я не спорю. Счастлив тот, чью шею обнимают эти стройные золоти­стые руки, к чьей груди прижимается эта прелестная грудь. Но, подумай, та ли эта красота, которая должна повергнуть перед собою мир.

— Да, именно та самая. Нет в мире и не может быть красоты выше красоты золотой моей Зорьки, — восторжен­но сказал Единорог.

И взяло на минуту сомнение Дважды-Венчанного: не обманул ли его опытный его глаз, не просмотрел ли он чего в этой девушке, потупленно стоявшей в горячей тени виноградных лоз? Осторожно и испытующе он оглядел ее. Обыкновеннейшая девушка, каких везде можно встретить десятки. Широкое лицо, немножко косо прорезанные гла­за, немножко редко поставленные зубы. Глаза милые, большие, но и в них ничего особенного… Как слепы влюб­ленные!

В груди учителя забился ликующий смех, но лицо оста­лось серьезным. Он встал и, пряча лукавство, сказал:

— Может быть, ты и прав. Блажен ты, что так близко нашел то, что мне предстоит искать так далеко и долго… Радуйся! И ты радуйся, счастливая меж дев!

Когда Дважды-Венчанный вышел на дорогу, он вздох­нул облегченно и успокоенно: единственный опасный со­перник сам, в любовном своем ослеплении, устранил себя с его пути. Спина старика выпрямилась, и, сокращая путь, он бодро зашагал в гору по белым камням русла высох­шего горного ручья.

II

Дважды-Венчанный переходил из города в город, из деревни в деревню, переплывал с острова на остров. Не зная усталости, искал он деву, в которую природа вложила лучшую свою красоту. Он искал в виноградниках и рыбачьих хижинах, в храмах и на базарах, в виллах знат­ных господ, в дворцах восточных царей. Славное имя его открывало перед ним все двери, делало его повсюду желан­ным гостем. Но нигде не находил он той, которую искал.

Однажды, в месяц ветров, за морем, он увидел у го­родских ворот едущую на мулах восточную царевну и остановился и с минуту жадно смотрел на ее сверкающую красоту.

И подумал в колебании:

«Может быть, она?»

Но сейчас же преодолел себя, отвернулся и решитель­но зашагал дальше.

— Может быть? Значит, не она… Истинная красота, как светляк, — сказал он себе. — Когда ночью ищешь в лесу светляков, часто бывает: вдруг остановишься — «Стой! Кажется, светляк!» Кажется?.. Не останавливайся, иди дальше. Это белеет в темноте камушек или цветок анемона, это клочок лунного света упал в чаще на увяд­ший листок. Когда ясным своим светом, пронзая темноту, засветится светляк, — тогда не спрашиваешь себя, тогда прямо и уверенно говоришь: это он!

Месяц шел за месяцем. Отшумели на море равноден­ственные бури, осыпались листья с дубов. Все ниже стало ходить солнце, все глубже заглядывать в окна хижин. Туманные тени поползли по волнам остывающего моря. Горы надели на головы белые шапки, ледяной ветер гнал по долинам сухой, шуршащий снег. И опять солнце стало ходить выше. Перед утреннею зарею выбегал из-за гор небесный Стрелец и целился стрелою в изогнутую спину сверкающего Скорпиона. Больше пригревало теплом.

А Дважды-Венчанный странствовал.

Был месяц фиалок. Путник расположился, на ночлег на песчаном берегу бухты. Отпил из фляги вина, перекусил куском черствого ячменного хлеба с овечьим сыром, сде­лал себе ложе: нагреб для изголовья возвышение из мор­ского песку, разостлал волосяной свой плащ и склонился на ложе головою.

В теле была усталость, в душе — отчаяние. Никогда, никогда, казалось ему, не найдет он того, чего ищет. Не найдет, потому что не способен найти.

С полуденной стороны, от гор, дул теплый ветер, и весь он был пропитан запахом фиалок. Там, на горных перевалах, лесные поляны покрыты сплошными коврами фиалок. Сегодня вечером он шел тропинкою по этим пе­ревалам и любовался всем, что кругом, и вдыхал целомуд­ренные запахи ранней весны. А теперь, когда сумерки одели горы, когда в теплом ветре издалека несся запах фиалок, ему казалось: там все прекраснее, таинственнее и глубже, чем он сумел увидеть вблизи. А пойдет туда, — и опять красота отодвинется, и опять будет хорошо, но не то… Что же это за колдовство в мировой красоте, что она вечно ускользает от человека, вечно недоступна и не­постижима и не укладывается целиком ни в какие формы природы?

Оглянулся Дважды-Венчанный на все, что сотворил за свою жизнь, что сделало его славным на весь мир, и припал лицом к изголовью. Противно стало ему и стыдно за неумелые его намеки на то великое и непостигаемое, что носилось перед его тоскующими глазами и чего ни­когда он не смог воплотить в формы и краски.

Так он и заснул, уткнувшись лицом в жесткий свой плащ. С гор все дул теплый ветер, пропитанный запахом фиалок, и вздыхало вдоль берега вечно тоскующее, не знающее спокойствия море.

Когда Дважды-Венчанный проснулся, над морем за­нималась зеленовато-золотистая заря. Горы, кусты, колю­чая трава на берегу стояли в ровном сумеречном свете, — мягко светящиеся, объединенные; свет обнимался с тенью. Потом запылал над морем огромный, ясный костер, без дыма и чада, медленно вылетело из него солнце и ударило лучами по земле. И отшатнулся свет от тени, и разъеди­нились они. Ярче стал свет, чернее тень.

Дважды-Вечанный взглянул на мрачные, утонувшие в тени горы. Взглянул — и вскочил на ноги быстро, как юноша. С предгорного холма, залитая лучами солнца, спускалась стройная дева в венке из фиалок. И сотряслась душа художника до самых глубин, и сразу, без колебаний, без вопросов, с ликованием воскликнула душа:

— Это — она!

Дважды-Венчанный упал на колени и в молитвенном восторге простер руки к светозарной деве.

III

Настал месяц винограда. Площадь Красоты, как море, шумела народом. В глубине площади возвышались два огромных, одинаковой величины, прямоугольника, заве­шенных полотном. Возле одного стоял Дважды-Венчан­ный, возле другого — Единорог. Толпа с обожанием смо­трела на уверенное, сурово-спокойное лицо Дважды-Вен­чанного и посмеивалась, глядя на бледное под загаром лицо красавца Единорога.

Граждане кричали:

— Единорог! Беги со своею мазнею, не срамись.

Единорог в ответ встряхивал курчавыми волосами и вызывающе усмехался, сверкая зубами.

Старец в пурпуровом плаще и с золотым обручем на голове ударил палочкой из слоновой кости по серебряному колоколу.

Все притихли. Старец простер палочку к картине Дважды-Венчанного. Полотно скользнуло вниз.

Высоко над толпою стояла спускающаяся с высоты, озаренная восходящим солнцем дева в венке из фиалок. За нею громоздились темносерые выступы суровых гор, еще не тронутых солнцем. По толпе пронесся гул, и вдруг стало на площади тихо, как знойным полднем в горном лесу.

Божественно-спокойная, стояла дева и смотрела на толпу большими глазами, ясными, как утреннее небо после ночной грозы. Никто никогда еще не видал в мире такой красоты. Она слепила взгляд, хотелось прикрыть глаза, как от солнца, только что вышедшего из моря. Но падала рука, не дошедши до глаз, потому что не могли глаза оторваться от созерцания. А когда отрывались и смотрели по сторонам, было с ними, как после взгляда на солнце, только что вышедшее из моря: все вокруг каза­лось темным и смутным. Тело, какого еще не обнимала ни одна мужская рука, сквозило сквозь легкую ткань. Но не было вожделения. Было только молитвенное склонение и блаженная, нездешняя печаль.

Темные горы были за девой, и темно стало кругом на площади. Девы и жены пристыженно отвращали лица в сторону, а юноши и мужи глядели на Фиалковенчанную, переносили взгляд на своих возлюбленных и спрашивали себя: что же нравилось им в этих нескладных телах и обыденных лицах, в этих глазах, тусклых, как коптящий ночник?

Старый погонщик мулов, с брюзгливым лицом и ще­тиною на подбородке, искоса оглядывал свою старуху; была она жирная, с отвислым подбородком и огромною грудью, с лицом, красным от кухонного чада. Взглянул он опять на Фиалковенчанную и опять на жену. Больно ущемила тоска по красоте его жесткое, как подошва, сердце, и страшно стало ему, с кем суждено проводить ему его трудную, серую жизнь.

Долго стояли люди в благоговейном молчании, и смотрели, и что-то шептали. И всеобщий вздох священной, великой тоски пронесся над толпою.

Старец в красном плаще стряхнул с себя очарование и встал. Было лицо его строго и торжественно. С усилием, как бы свершая вынужденное кощунство, протянул он па­лочку ко второй картине.

IV

Покров упал.

Ропот недоумения и негодования прошел по площади. На скамье, охватив колено руками, подавшись лицом впе­ред, сидела и смотрела на толпу — Зорька! Люди не ве­рили глазам и не верили, чтоб до такой наглости мог дойти Единорог. Да, Зорька! Та самая Зорька, что по утрам возвращается с рынка, неся в корзине полдесятка кефалей, пучки чесноку и петрушки; та самая Зорька, что мотыжит за городом свой виноградник и по вечерам доит на дворике коз. Сидит, охватив колено руками, и смотрит на толпу. За нею — полуоблупившаяся стена хижины и косяк двери, над головою — виноградные листья, красные по краям, меж них — тяжелые, сизые гроздья, а вокруг нее — горячая, напоенная солнцем тень. И все. И была она на картине такая же большая, локтей в двадцать, как и божественная дева на соседней картине.

— Хоть с гору величиной нарисуй, лучше не станет! — крикнул озорной голос.

И все засмеялись. Раздался свист, шип. Кто-то за­вопил:

— Камнями его!

И другие подхватили:

— Побить камнями!

Но вот шум начал понемногу затихать. Кричащие и хохочущие рты сомкнулись, поднятые с камнями руки опустились. И вдруг стало тихо. Так иногда неожиданно налетит с гор ветер, — завоет, завьется, поднимет к небу уличную пыль — и вдруг упадет, как в землю уйдет.

Люди смотрели на Зорьку, и Зорька смотрела на них. Один юноша в недоумении пожал плечами и сказал дру­гому:

— А знаешь, я до сих пор не замечал, что Зорька так прелестна. Ты не находишь?

И другой ответил задумчиво:

— Странно, но так. Глаз не могу оторвать.

Высоко подняв брови, как будто прислушиваясь к че­му-то, Зорька смотрела перед собою. Чуть заметная сча­стливая улыбка замерла на губах, в глазах был стыд­ливый испуг и блаженное недоумение перед встающим огромным счастьем. Она противилась, упиралась и, одна­ко, вся устремилась вперед в радостном, неодолимом порыве. И вся светилась изнутри. Как будто кто-то, втай­не давно любимый, неожиданно наклонился к ней и ти­хо-тихо прошептал:

— Зорька! Люблю!

Люди молчали и смотрели. Они забыли, что это — та самая Зорька, которая носит в корзине тускло побле­скивающую рыбу и серебряные пучки чесноку, не заме­чали, что лицо ее несколько широко, а глаза поставлены немного косо. Казалось, будь она безобразна, как дочь кочевника, с приплюснутым носом и глазами, как щел­ки, — само безобразие, освещенное изнутри этим чудесным светом, претворилось бы в красоту небывалую.

Как будто солнце взошло высоко над площадью. Ра­достный, греющий свет лился от картины и озарял все кругом. Вспомнились каждому лучшие минуты его любви. Тем же светом, что сиял в Зорьке, светилось вдруг пре­образившееся лицо его возлюбленной в часы тайных встреч, в часы первых чистых и робких ласк, когда неожи­данно выходит на свет и широко распускается глубоко скрытая, вечная, покоряющая красота, заложенная твор­цом во всякую без исключения женщину.

Прояснилось лицо старого брюзги-погонщика, взглянул он на свою старуху, и улыбнулся, и толкнул ее сухим лок­тем в жирный бок.

— А помнишь, старуха… Гы-гы!.. У водопоя-то? Ты поила коз, а я перепрыгнул через плетень… Молодой ме­сяц стоял над горой, цвели дикие сливы…

И, застенчиво улыбнувшись, взглянули на него с оплыв­шего, багрового лица знакомые, милые, давно забытые глаза, и осветилось это лицо отблеском того вечного света, который шел от Зорьки. Погонщик хихикал и грязною ру­кою вытирал слезы на гноящихся своих глазах. И каза­лось ему, — не умел он ценить того, что у него было, и по собственной вине сделал свою жизнь серою и безрадост­ною.

Это был он, который первым крикнул на всю площадь:

— Да будет Единорог Трижды-Венчанным!

Иллюстрация: Карл Брюллов. Итальянский полдень. 1827. Холст, масло. Русский Музей. Санкт- Петербург

Викентий Викентьевич Вересаев (настоящая фамилия — Смидович,1867 — 1945) — русский писатель, переводчик, литературовед. Лауреат Пушкинской премии Академии наук (1919) — за переводы древнегреческой поэзии.


Всероссийская известность к Вересаеву пришла после издания в 1901 году в журнале «Мир Божий» «Записок врача» — биографической повести об экспериментах на людях. Здесь проявилась и моральная позиция писателя, выступавшего против любых экспериментов на людях, в том числе социальных, кто бы их ни проводил — бюрократы или революционеры.

Резонанс был настолько силён, что сам император велел принять меры и прекратить медицинские эксперименты на людях.

Советская власть поначалу благосклонно приняла творчество писателя, но с 30-х гг. её отношение резко изменилось. Роман «В тупике», описывающий зверства ЧК в Крыму, был изъят из общих фондов библиотек. Судьба романа «Сёстры» была ещё более драматична. Он появился и сразу исчез с полок магазинов и библиотек. Оказавшись изолированным от читателей и осознав, что его пятнадцатилетний литературный труд бесполезен и не востребован, Вересаев принял решение больше не писать беллетристических произведений о современной действительности. 

В 1943 году, за два года до смерти, Вересаеву была присуждена Сталинская премия первой степени (1943) за «многолетние выдающиеся достижения», а фактически — за те же «Записки врача», поскольку тема экспериментов над людьми снова стала остро актуальной в военное время.

Курсы ораторского искусства и риторики

Масло в ложечке

(Притча от Пауло Коэльо)

Один торговец отправил своего сына узнать Секрет Счастья у самого мудрого из всех людей. Юноша сорок дней шёл через пустыню и, наконец, подошёл к прекрасному замку, стоявшему на вершине горы. Там и жил мудрец, которого он искал. Однако вместо ожидаемой встречи с мудрым человеком наш герой попал в залу, где всё бурлило: торговцы входили и выходили, в углу разговаривали люди, небольшой оркестр играл сладкие мелодии и стоял стол, уставленный самыми изысканными кушаньями этой местности. Мудрец беседовал с разными людьми, и юноше пришлось около двух часов дожидаться своей очереди.

Мудрец внимательно выслушал объяснения юноши о цели его визита, но сказал в ответ, что у него нет времени, чтобы раскрыть ему Секрет Счастья. И предложил ему прогуляться по дворцу и прийти снова через два часа.

— Однако я хочу попросить об одном одолжении, — добавил мудрец, протягивая юноше маленькую ложечку, в которую он капнул две капли масла. — Всё время прогулки держи эту ложечку в руке так, чтобы масло не вылилось.

Юноша начал подниматься и спускаться по дворцовым лестницам, не спуская глаз с ложечки. Через два часа он вернулся к мудрецу.

— Ну как, — спросил тот, — ты видел персидские ковры, которые находятся в моей столовой? Ты видел парк, который главный садовник создавал в течение десяти лет? Ты заметил прекрасные пергаменты в моей библиотеке?

Юноша в смущении должен был сознаться, что он ничего не видел. Его единственной заботой было не пролить капли масла, которые доверил ему мудрец.

— Ну что ж, возвращайся и ознакомься с чудесами моей Вселенной, — сказал ему мудрец. — Нельзя доверять человеку, если ты не знаком с домом, в котором он живёт.

Успокоенный, юноша взял ложечку и снова пошёл на прогулку по дворцу; на этот раз, обращая внимание на все произведения искусства, развешанные на стенах и потолках дворца. Он увидел сады, окружённые горами, нежнейшие цветы, утончённость, с которой каждое из произведений искусства было помещено именно там, где нужно.

Вернувшись к мудрецу, он подробно описал всё, что видел.

— А где те две капли масла, которые я тебе доверил? — спросил Мудрец.

И юноша, взглянув на ложечку, обнаружил, что всё масло вылилось.

— Вот это и есть тот единственный совет, который я могу тебе дать: Секрет Счастья в том, чтобы смотреть на все чудеса света, при этом никогда не забывая о двух каплях масла в своей ложечке.


Богатство – свобода или рабство?

Пришёл бывший бедняк к мудрецу:
— Сегодня я богач, и ни от кого не завишу, это вчера мной помыкал всяк кому не лень, а сегодня я независим.
Мудрец:
—  Ха, скажи ко мне любезный – на ночь ты сегодня свой караван остановил по своему желанию и  душевному стремлению или что бы твои верблюды могли поесть, попить, поспать в конце концов?
Богач:
— Ну конечно, что бы животные могли привести себя в порядок.
Мудрец:
— Ну вот видишь, хоть ты и богат, а живёшь как твоей скотине угодно.


Глиняные горшки

Монах пришёл как-то к своему наставнику и говорит:
— Отче, сколько раз хожу я к тебе, каюсь в грехах, сколько раз ты наставлял меня советами, но я не могу исправиться. Какая мне польза приходить к тебе, если после наших бесед я снова впадаю во грехи свои?
Авва ответил:
— Сын мой, возьми два глиняных горшка — один с мёдом, а другой пустой.
Ученик так и сделал.
— А теперь, — сказал учитель, — перелей несколько раз мёд из одного горшка в другой.
Ученик снова послушался.
— Теперь, сынок, посмотри на пустой горшок и понюхай его.
Ученик посмотрел, понюхал и говорит:
— Отче, пустой горшок пахнет мёдом, и там, на донышке осталось немного густого мёда.
— Вот так, — сказал учитель, — и мои наставления оседают в твоей душе. Если ты ради Христа усвоишь в жизни хоть часть добродетели, то Господь, по милости своей восполнит их недостаток и спасёт твою душу для жизни в раю. Ибо и земная хозяйка не сыплет перец в горшок, который пахнет мёдом. Так и Бог не отринет тебя, если сохранишь в душе хоть начала праведности.


НЕНУЖНЫЙ ГРУЗ

Один человек пришел к старцу и увидев его крайнее незлобие попросил:
— Ты такой мудрый. Ты всегда в хорошем настроении, никогда не злишься. Помоги и мне быть таким.
Старец согласился и попросил человека принести картофель и прозрачный пакет.
— Если ты на кого-нибудь разозлишься и затаишь обиду, – сказал учитель, – то возьми картофель. Напиши на нем имя человека, с которым произошёл конфликт, и положи этот картофель в пакет.
— И это всё? – недоумённо спросил человек.
— Нет, – ответил старец. – Ты должен всегда этот пакет носить с собой. И каждый раз, когда на кого-нибудь обидишься, добавлять в него картофель.
Человек согласился. Прошло какое-то время. Его пакет пополнился многими картофелинами и стал достаточно тяжёлым. Его очень неудобно было всегда носить с собой. К тому же тот картофель, что он положил в самом начале, стал портиться. Он покрылся скользким гадким налётом, некоторый пророс, некоторый зацвёл и стал издавать резкий неприятный запах.
Тогда человек пришёл к старцу и сказал: – Это уже невозможно носить с собой. Во-первых пакет слишком тяжёлый, а во-вторых картофель испортился. Предложи что-нибудь другое.
Но старец ответил: – То же самое происходит и у людей в душе. Просто мы это сразу не замечаем. Поступки превращаются в привычки, привычки – в характер, который рождает зловонные пороки. Я дал тебе возможность понаблюдать весь этот процесс со стороны. Каждый раз, когда ты решишь обидеться или, наоборот, обидеть кого-то, подумай, нужен ли тебе этот груз.


ЛЮБОВЬ И ВРЕМЯ

Когда-то давным-давно на Земле был остров, на котором жили все человеческие ценности. Но однажды они заметили, как остров начал уходить под воду. Все ценности сели на свои корабли и уплыли. На острове осталась лишь Любовь. Она ждала до последнего, но когда ждать уже стало нечего, она тоже захотела уплыть с острова.
Тогда она позвала Богатство и попросилась к нему на корабль, но Богатство ответило:

— На моем корабле много драгоценностей и золота, для тебя здесь нет места.

Мимо проплывал корабль Грусти она попросилась к ней, но та ей ответила:
— Извини, Любовь, я настолько грустная, что мне надо всегда оставаться в одиночестве.

Тогда Любовь увидела корабль Гордости и попросила о помощи ее, но та сказала, что Любовь нарушит гармонию на ее корабле.
Рядом проплывала Радость, но та так было занята весельем, что даже не услышала о призывах Любви. Тогда Любовь совсем отчаялась.  Но вдруг она услышала голос, где-то позади:
— Пойдем Любовь, я возьму тебя с собой.

Любовь обернулась и увидела старца. Он довез ее до суши и, когда старец уплыл, Любовь спохватилась, ведь она забыла спросить его имя. Тогда она обратилась к Познанию:
— Скажи, Познание, кто спас меня? Кто был этот старец?

Познание посмотрело на Любовь:
— Это было Время.
— Время? – переспросила Любовь. – Но почему оно спасло меня?

Познание еще раз взглянуло на Любовь потом вдаль, куда уплыл старец:
— Потому что только Время знает как важна в жизни Любовь.


КРИК И ШЕПОТ

Один раз Учитель спросил у своих учеников:

– Почему, когда люди ссорятся, они кричат?

– Потому, что теряют спокойствие,- сказал один.

– Но зачем же кричать, если другой человек находиться с тобой рядом?- спросил Учитель. – Нельзя с ним говорить тихо? Зачем кричать, если ты рассержен?

Ученики предлагали свои ответы, но ни один из них не устроил Учителя. В конце концов он объяснил:

– Когда люди недовольны друг другом и ссорятся, их сердца отдаляются. Для того чтобы покрыть это расстояние и услышать друг друга, им приходится кричать. Чем сильнее они сердятся, тем громче кричат.

– А что происходит, когда люди влюбляются? Они не кричат, напротив, говорят тихо. Потому, что их сердца находятся очень близко, и расстояние между ними совсем маленькое. А когда влюбляются еще сильнее, что происходит? – продолжал Учитель. – Не говорят, а только перешептываются и становятся еще ближе в своей любви.

В конце даже перешептывание становится им не нужно. Они только смотрят друг на друга и все понимают без слов. Такое бывает, когда рядом двое любящих людей.

Так вот, когда спорите, не позволяйте вашим сердцам отдаляться друг от друга, не произносите слов, которые еще больше увеличивает расстояние между вами. Потому что может прийти день, когда расстояние станет так велико, что вы не найдете обратного пути.


Обиды и Радости

Как-то, два друга много дней шли в пустыне.
В один из этих томительных дней они поспорили, и один из них сгоряча дал пощёчину другому. Его друг, почувствовал боль, но ничего не сказал.
Молча, он написал на песке: «Сегодня мой самый лучший друг дал мне пощёчину».
Друзья продолжали идти, и через много дней нашли оазис с озером, в котором они решили искупаться. Тот, который получил пощёчину, едва не утонул и его друг его спас.
Когда он пришёл в себя, то высек на камне: «Сегодня мой самый лучший друг спас мне жизнь».
Первый спросил его:
— Когда я тебя обидел, ты написал на песке, а теперь ты пишешь на камне. Почему?
И друг ответил:
— Когда кто-либо нас обижает, мы должны написать это на песке, чтобы ветры могли стереть это. Но когда кто-либо делает что-либо хорошее, мы должны высечь это на камне, чтобы никакой ветер не смог бы стереть это.

Научись писать  обиды на песке и высекать радости на камне. Оставь немного времени для жизни! И пусть тебе будет легко и светло…


Раны, которые мы оставляем

Жил-был юноша с плохим характером. Отец дал ему полный мешок гвоздей и сказал: «Забивай один гвоздь в ворота сада каждый раз, когда потеряешь терпение или поругаешься с кем-либо».
В первый день он забил 37  гвоздей в ворота сада.
В последующие недели научился контролировать количество забитых гвоздей, уменьшая его изо дня в день:
Понял, что проще контролировать себя, чем забивать гвозди.
Наконец, наступил тот день, когда юноша не забил ни одного гвоздя в ворота сада.
Тогда он пришел к отцу и сказал ему эту новость.
Тогда отец сказал юноше: «Вынимай один гвоздь из ворот каждый раз, когда не потеряешь терпения».
Наконец, наступил тот день, когда юноша смог сказать отцу, что вытащил все гвозди.
Отец подвел сына к садовым воротам:
“Сын, ты прекрасно себя вел, но посмотри, сколько дырок осталось на воротах!”
Никогда они уже не будут такими как раньше.
Когда ты с кем-то ругаешься и говоришь ему неприятные вещи,
ты оставляешь ему раны как те, что на воротах.
Можешь вонзить в человека нож и потом вытащить его,
Но всегда останется рана.
И будет не важно, сколько раз ты попросишь прощения. Рана останется.
Рана, принесенная словами, причиняет ту же боль, что и физическая.


НАСТОЯЩИЙ ДРУГ

Высунув голову из гнезда, орлёнок увидел множество птиц, летающих внизу среди скал.
– Мама, что это за птицы? – спросил он.
– Наши друзья, – ответила орлица сыну. – Орёл живёт в одиночестве – такова его доля. Но и он порою нуждается в окружении. Иначе какой же он царь птиц? Все, кого ты видишь внизу, – наши верные друзья.
Удовлетворённый маминым разъяснением орлёнок продолжал с интересом наблюдать за полётом птиц, считая их отныне своими верными друзьями. Вдруг он закричал:
– Ай-ай, они украли у нас еду!
– Успокойся, сынок! Они ничего у нас не украли. Я сама их угостила. Запомни раз и навсегда, что я тебе сейчас скажу! Как бы орёл ни был голоден, он непременно должен поделиться частью своей добычи с птицами, живущими по соседству. На такой высоте они не в силах найти себе пропитание, и им следует помогать.
Всяк, кто желает иметь верных друзей, должен быть добрым и терпимым, проявляя внимание к чужим нуждам. Почёт и уважение добываются не силой, а великодушием и готовностью поделиться с нуждающимся последним куском.


БОГАТСТВО, ДРУЖБА И ЛЮБОВЬ

Жил на берегу моря старец. Был он совершенно один, и никого у него не было на всём белом свете.
И вот однажды поздним вечером он услышал стук в дверь. Старик спросил:
– Кто там?
За дверью ему ответили:
– Это твоё богатство.
Но старец ответил:
– Когда-то я был сказочно богат, но это не принесло мне никакого счастья.
И не открыл дверь. На следующий день он вновь услышал стук в дверь.
– Кто там? – спросил он.
– Это твоя любовь! – услышал он ответ.
Но старец сказал:
– Я был любим, и сам любил безумно, но это мне не принесло счастья! – и опять не открыл дверь.
На третий день к нему снова постучали.
– Кто там? – спросил старик.
– Это твоя дружба! – услышал он в ответ. Старец улыбнулся и открыл дверь:
– Друзьям я всегда рад.
Но вдруг… вместе с дружбой к нему в жилище вошли и любовь, и богатство. И старец сказал:
– Но ведь я пригласил только дружбу!
На это вошедшие ответили ему:
– Ты столько лет прожил на земле, и до сих пор не понял одну простую истину? Только вместе с дружбой приходят и любовь, и богатство!


Надо научиться жить

В комнате горели свечи. .
Первая сказала:
— Я – Спокойствие.
— К сожалению, люди не умеют меня хранить. Думаю, не остаётся ничего другого, как погаснуть!
И огонёк свечи погас.

Вторая сказала:
— Я – Вера.
— К сожалению, я никому не нужна. Люди не хотят ничего слушать обо мне, поэтому нет смысла гореть дальше.
Едва произнеся это, подул лёгкий ветерок и загасил свечу.

Очень опечалившись, третья свеча произнесла:
— Я – Любовь.
— У меня нет сил гореть дальше. Люди не ценят меня и не понимают. Они ненавидят тех, которые любят их больше всего – своих близких.» Долго не ждав, эта свеча угасла.

Вдруг…
…В комнату зашёл ребёнок. И увидел три потухшие свечки. Испугавшись, он закричал:
— Что вы делаете?!
— Вы должны гореть!
— Я боюсь темноты!!!»
Произнеся это, он заплакал.

Взволнованная четвёртая свеча произнесла:
— Не бойся и не плачь! Пока я горю, можно зажечь и другие три свечи.
— Я – НАДЕЖДА.


ЦЕНИ ТО, ЧТО ИМЕЕШЬ

Некий правитель пошёл однажды в лес и там встретил мудреца. Он говорил с мудрецом, был поражён его праведностью и мудростью и выразил желание, чтобы тот сделал ему одолжение, приняв от него подарок. Мудрец отказался, сказав:

— Плоды этого леса — достаточная для меня пища. Чистые потоки, бегущие с гор, дают мне воду для питья, кора деревьев доставляет мне покров, горные пещеры служат мне убежищем. Зачем же я стану брать подарки от тебя или от кого бы то ни было?

Правитель отвечал:
— Просто чтобы доставить мне удовольствие. Пожалуйста, пойдём со мною в город, в мой дворец, и возьми у меня что-нибудь.

Он убеждал его долго, и мудрец, наконец, согласился исполнить его желание и пошёл с ним в его дворец.
Прежде чем предложить подарок мудрецу, правитель начал молиться:
— Господи, дай мне ещё богатства. Господи, дай ещё территории, Господи, сохрани моё тело в добром здравии.

Прежде, чем правитель окончил свою молитву, мудрец встал и спокойно ушёл из комнаты. Видя это, тот смутился и погнался за ним, громко крича:
— Ты уходишь, не взяв моих подарков?

Мудрец обернулся и сказал:
— Я не беру у попрошаек. Ты сам — нищий; как же ты можешь мне что-нибудь дать?


Рецепт хорошего дня

Берём день и хорошо очищаем его от зависти, ненависти, огорчений, жадности, упрямства, эгоизма, равнодушия.
Добавляем три полные (с верхом) ложки оптимизма, большую горсть веры, ложечку терпения, несколько зёрен терпимости, и, наконец, щепотку вежливости и порядочности по отношению ко всем и, в основном, к ближним.
Всю получившуюся смесь заливаем сверху ЛЮБОВЬЮ!
Теперь, когда блюдо готово, украшаем его лепестками цветов доброты и внимания.
Подавать ежедневно с гарниром из тёплых слов и сердечных улыбок, согревающих сердце и душу.
Приятного аппетита!
Удачного ДНЯ!!!


Быть самим собой

Однажды Садовник пришел в свой сад и обнаружил, что все его цветы, деревья и кустарники умирают.
Дуб пояснил, что умирает, так как не может быть таким высоким, как Сосна…
Садовник застал Сосну поверженной: она согнулась под тяжестью мысли, что не могла давать виноград, как Лоза… А Лоза погибала, потому что не могла цвести, как Роза… Роза плакала, так как не была столь сильной и могучей, как Дуб…
Тогда Садовник нашел одно растение – Фрезию, цветущую и прекрасную, как никогда…
Садовник спросил:
— Как же так? Ты растешь посреди этого увядшего и мрачного сада, а у тебя такой здоровый вид?”
Красавица ответила:
—  Я не знаю… Возможно, я всегда думала, что, сажая меня, ты хотел именно Фрезию… Если бы ты хотел иметь в саду еще один Дуб или Розу, ты бы посадил их… Тогда я сказала себе: я постараюсь быть Фрезией настолько хорошо, насколько смогу…


Вкус жизни

Один человек непременно хотел стать учеником истинного Мастера и, решив проверить правильность своего выбора, задал Мастеру такой вопрос:
— Можешь ли ты объяснить мне, в чём цель жизни?
— Не могу, — последовал ответ.
— Тогда хотя бы скажи — в чём её смысл?
— Не могу.
— А можешь ли ты сказать что-нибудь о природе смерти и о жизни по ту Сторону?
— Не могу.
Разочарованный посетитель удалился. Ученики были в замешательстве: как мог их Мастер предстать в таком неприглядном свете?
Мастер успокоил их, сказав:
— Какая польза от того, что знаешь цель и смысл жизни, если ты никогда не ощущал её вкус? Лучше есть пирог, чем рассуждать о нём.


Сокровище

Жил-был человек, и была у него мечта — отыскать самый большой в мире алмаз. Он день и ночь рыл гору, искал камень, но никак не мог найти такой, как ему хотелось. Женился человек, но жену свою почти не видел: целые дни пропадал в пещерах. Родилась у него дочь. Но и на дочь у него не было времени.

И вот однажды нашел человек огромный алмаз — чистой воды, такой, который в стакан с водой опустишь, а его и не видно совсем. Человек берёг алмаз как зеницу ока, хранил в ларце на мягкой подушке, и с ларца того глаз не спускал. Каждую свободную минуту проводил у ларца — любовался своим сокровищем.

Но вот однажды рассматривал он свой алмаз и увидел, что в нем есть маленькая трещинка. Схватился человек за голову: он был уже немолод и знал, что второго такого камня ему не найти. Решил он тогда огранить алмаз, чтобы скрыть дефект. Стал шлифовать камень, и как появились на нем грани, как сделался он бриллиантом, то заиграл на солнце всеми цветами радуги. Человек вставил его в оправу и повесил на золотой цепочке на шею дочери, чтобы, когда она двигается, солнце играло в его любимом бриллианте.

И все, завидев дочь того человека, говорили:

— Какая красота неземная!

Но через некоторое время человек понял: люди говорили не о камне, за которым он охотился всю жизнь, а о его дочери, которая дана была ему Богом… Гоняясь за красотой, он не видел красоты в своем доме.

««Дама Пик» – притча об искусстве, требующем жертву» — Новости на Фильм Про

Создатель фильмов «Такси-блюз», «Олигарх», «Свадьба», «Остров» и «Царь» для своей самой необычной по форме картины черпает вдохновение у классиков. Но мистическая повесть Пушкина и опера Чайковского образуют здесь горючую смесь с современностью. И это, конечно, заостряет восприятие сюжета как подлинно вечного. Герман здесь не инженер, а певец — но всё так же одержим мечтой переиграть жизнь ловким трюком. Играют у Лунгина не в высшем свете, а в подпольном казино — но всё так же по крупному. Как и у Пушкина, деньги здесь — лишь средство, до статуса средства же герой низводит и саму любовь. Лиза и её тётка, оперная дива Софья Майер, для Германа — ступеньки к славе, к покорению мира. Кто и что может выиграть при таком раскладе, ответит лишь финал, в котором всё по своим местам расставит искусство.

Павел Лунгин: ««Дама Пик» – притча об искусстве, требующем жертву»


Иван Кудрявцев

Поздравляю Вас с завершением проекта, наконец-то он выходит на экраны страны. Как Вы задумали настолько разное кино, внутри которого столкнулось так много жанров?

Павел Лунгин

Это попытка сверхэмоционального воздействия на человека. Безжалостная попытка. Сначала на себя, потом на человека. На самом деле у неё просто очень мощные подпорки, потому что музыка Чайковского психоделическая абсолютно — это, может быть, самое безумное существо, которое только есть в истории русской культуры. А вообще эта вещь — о вечном желании молодого человека выиграть у жизни в карты: о том, что можно всё хорошее в этой жизни или в карты выиграть, или украсть, или отнять – что-то вот такое. Это чувство снова стало очень близко сейчас, в наше время, и в этом, мне кажется, современность этого образа. А с другой стороны, это вечная притча об искусстве и о том, что человек гибнет в искусстве, путает свою жизнь: реальность, сцену, мечту, воплощение, и, в общем, о сложной, амбивалентной, мучительной сути искусства, которое требует иногда человеческую жертву.


Трейлер фильма «Дама Пик»

Иван Кудрявцев

Миры, с которыми Вы сталкиваете зрителя в этой картине: мир театра, мир какого-то игрового подполья городского, мир криминальный, мир высокого искусства. Зачем потребовалось Вам так сталкивать низ и верх в этой картине?

Павел Лунгин

Мне кажется, что опера —это вообще искусство низа, площадное искусство, которое напрямую обращается к эмоциям. Опера гораздо ближе к кино, чем театр. И для меня этот фильм и есть современная опера, где сталкиваются низы: игра, бандиты, миллионеры, музыка Чайковского, девочка, которая продаёт себя за успех на сцене, мальчик, который готов играть в русскую рулетку, чтобы выиграть деньги и так далее.


Кадр из фильма «Дама Пик»


Иван Кудрявцев

Я не скрою, я разговаривал со многими своими коллегами об этой картине и все говорят: «Почему Лунгин не снял кинооперу полностью – от и до? От первого до последнего акта не сделал в этом жанре кино?».

Павел Лунгин

Для того, чтобы эта вторая половина так работала, было необходимо в первой половине сначала показать мир, из которого она растёт: нормальную грязь, нормальный какой-то театр, нормальные интриги, нормальные желания, — как из всего это вырастает, как цветок такой дьявольский, эта опера. Я говорил с западными продюсерами: «Давайте вообще уберём оперу, зачем опера? Вот такая история отличная: рулетка!».

Иван Кудрявцев

Пистолеты, да.

Павел Лунгин

Пистолеты — интересно. А опера несовременна. Так я просто душу из вас вынимаю этой оперой.


Иван Янковский и Павел Лунгин на съёмках картины


Иван Кудрявцев

Пожалуй, так. А искусство и цветок, о котором Вы говорите, всегда прорастает из чего-то такого сложносочинённого и по преимуществу своему грязного?

Павел Лунгин

Ну, не обязательно грязного. Понимаете, грязного — в кавычках. Как писала Ахматова: «Когда б вы знали, из какого сора», она не имела в виду мусорное ведро. Но вот этот феномен, когда из всей нашей жизни, из нас из самих, таких несовершенных, начинает возникать искусство, и оно сложное, оно ядовитое, оно пользуется тобой. И ты во имя искусства используешь других людей. И искусство из стерильности, в лабораторных условиях никогда не создаёшь. Это как в старом грузинском анекдоте — «горный орёл в неволе не размножается».

Иван Кудрявцев

Спасибо Вам за этот фильм, Павел Семёнович, спасибо.

Павел Лунгин

Спасибо. Очень хочу, чтобы наши зрители увидели новую, нескучную, отважную, безумную классику.


Кадр из фильма

Искусство как притча? Провокационная новая книга Йельского университета предлагает богословские чтения светского искусства

Eathly Visions: теология и вызов искусства

Вчера издательство Йельского университета опубликовало книгу «Земные видения: богословие и вызов искусства», которая не может не вызвать споров в сообществе историков искусства. Мы взглянем на эту увлекательную книгу, которая дает богословское прочтение великих произведений светского искусства и оспаривает устоявшееся представление о том, что духовность и религия становятся все более неуместными в искусстве с 15 века.

Земные видения: богословие и вызов искусства Т.Дж. Горриндж — интересная книга, которая потенциально может взъерошить перья. В нем утверждается, что великое искусство может функционировать как «светская притча» — то есть, как и притчи об Иисусе, искусство может побудить зрителей задуматься о реальности и присутствии Бога в мире.

На протяжении всей книги Горриндж исследует и деконструирует значимые светские произведения (картины, изображающие мифологические темы, жанровые картины, портреты, пейзажи, натюрморты и абстрактное искусство), показывая, как каждый тип может указывать на Бога, либо путем предвидения альтернативного будущего, создавая эстетическое наслаждение. , или научить нас смотреть на вещи по-другому.Это провокационное и амбициозное исследование, ставящее под сомнение представление о том, что искусство с 15 века становится все более секуляризованным.

Горриндж внимательно рассматривает исторический фон каждого произведения и художественный контекст, а также художественно-историческую и критическую оценки. Затем, используя экуменический подход, он дает проницательные аргументы в пользу того, как каждый отрывок может быть прочитан с богословской точки зрения. Хотя читатели могут иногда не соглашаться с его теологической позицией или его интерпретацией конкретных работ, его увлекательные комментарии вызывают размышления и бросают вызов более глубоким вопросам и осознанию.

Натаниэль Бэкон, служанка с овощами (ок. 1620-5)

В первой главе книги Earthly Visions Горриндж излагает свои аргументы, предлагая краткое богословское прочтение книги Натаниэля Бэкона Cookmaid with Vegetables (вверху), где изображены молодые женщины, сидящие у меня у окна в окружении обильный урожай. Горриндж подчеркивает, что, хотя наша немедленная реакция как современная западная аудитория могла бы заключаться в том, чтобы идентифицировать картину как непристойную («почти что версия девушки из третьей страницы семнадцатого века!»), Горриндж настаивает на том, что картина не предназначена для чтения. Сюда.Вместо этого он утверждает, что женщина представляет Цереру, богиню изобилия, и что эта картина является оптимистичным и жизнеутверждающим праздником изобилия:

Чтобы произвести такое изобилие, в мире, где всеобщий голод случается каждые десять лет, нужно было на цыпочках вернуться в Эдем.

Для Горринджа, Поваренка с овощами твердо заявляет о своей вере в мир, пронизанный голодом и бедностью. Ссылаясь на Эдемский сад, он приглашает нас прославлять красоту Божьего творения, но, строго сохраняя контекст в современной обстановке, Бэкон опирается на традицию «светских притч».Как и религиозные притчи, они стремятся «спровоцировать, дразнить, бросить вызов, просветить и удивить», но, подтверждая нашу веру, они прочно укоренились в светском мире:

Таким образом, светские притчи являются частью откровения Бога. Они таковы, не теряя своего светского характера и не претерпевая каких-либо внутренних преобразований, без каких-либо вопросов о преобразовании или преобразовании. Как часть этого процесса, как часть Божьего осуществления свободы, они приобретают функцию и способности, реализованные таким образом, которых у них не было по сути.

Для Горринджа Картина Натаниэля Бэкона является неотъемлемой частью этой традиции, предлагая нам задуматься о внутренней красоте мира, в котором мы живем. Он предлагает «сияющую веру в доброту созданного порядка», жизнеутверждающий противовес миру «дикости, бедности и изменения климата».

Страницы разворачиваются из земных видений

Исходя из этого вступительного аргумента, Горриндж очень подробно рассматривает великие произведения так называемого светского искусства, проводя нас через основные картины великих мастеров, а также менее известных художников.Перенося нас прямо на современную сцену современного искусства, Earthly Visions предлагает альтернативный взгляд на историю искусства, идеальный для любителей искусства как религиозного, так и светского толка.

Earthly Visions теперь доступен в издательстве Yale University Press

Притчи

Притчи


Ссылки на изображения Притчи

  • Слепой ведет слепого
  • Закваска
  • Лампа под бушелем
  • Утерянная монета
  • Заблудшая овца
  • Соринка и луч
  • Сеть
  • Дорогая жемчужина
  • Фарисей и сборщик налогов
    • «Фарисей и мытарь», мозаика, Базилика Сант-Аполлинаре-Нуово, Равенна, Италия, VI в.
    • «Фарисей и мытарь» Смелость христианская, масло (современник)
    • Икона «Мытарь и фарисей», современная
    • «Притча о сборщике налогов и фарисеи» [восходящая и нисходящая] икона
    • Гравюра «Le Pharisien et le Publicain», напечатанная Эмилем Петитенри, Bonne Presse
    • Der Pharisäer und der Zöllner, Peter Gallen, Contemporary
    • Фарисей и сборщик налогов, Ян Поллок, современник.
  • Богатый дурак
  • Проницательный управляющий / Нечестный управляющий
    • Несправедливый домохозяин, Вирджил Солис 1534 — 1562.
    • «Несправедливый домохозяин», офорт, 1776 год, автор: Кристиан Бернхард Роде.
    • Притча о несправедливом управляющем. офорт Яна Луйкена (16 апреля 1649 — 5 апреля 1712) в Библии Бойера (1791-1795).
    • Несправедливый домовладелец, Луки 16, 1-7, китайский художник, 20 век (?).
    • Неизвестный современный художник.
    • Злой слуга, Ян Поллок, 2000. Галерея EICH.
  • Таланты
  • плевелы среди пшеницы
    • Сатана, сеющий Дарнел, Доменико Фетти, начало 1600-х годов. Государственный Эрмитаж Музей.

    • В Хороший фермер (Притча о пшенице и плевелах), Уильям Блейк, c 1780-1785 гг.Галерея Тейт.

    • Плевелы, Джон Эверетт Милле, 1864. Галерея Тейт.

    • Вражеский посев Сорняки, Джеймс Тиссо, 1886-96. Библейское искусство в Интернете.

    • Зерно и Weeds, Джеймс Б. Янкнегт. Современный.

    • В Сорняки, Ян Поллок, современник.Галерея EICH.

  • Сокровище в поле
    • Скрытое сокровище, Джон Эверетт Милле, 1864. Галерея Тейт.
    • Скрытое сокровище, Джеймс Тиссо, 1886-96. Библейское искусство в Интернете.
    • Treasurefield # 1, Сокровищница # 2, Сокровищница № 3, Джеймс Б. Янкнегт. Современный.
    • г. Скрытое сокровище, африканская мафа.
    • Скрытое сокровище, Ян Поллок, 2000. Галерея EICH.
  • Два дома
  • Два сына
  • Свадебный пир / большой банкет
  • Злые арендаторы

См. Также:

Назад Индексу Art Concordance

Предложить произведение искусства для этого конкорданса

Иисус-Художник — Статьи

В другом посте мой коллега Марк Спринкл провел очень полезную аналогию между использованием Иисусом притч и творческими способностями художников.Есть одна часть этого поста, которая, на мой взгляд, особенно важна для читателей BioLogos, и я хотел бы расширить ее ниже с точки зрения исследователя Библии.

Целью «искусства» Иисуса было придать словесные, визуальные и драматические формы этим сложным и запутанным отношениям, симметриям и гармониям между Ним (и Отцом и Духом) и миром, мы сами включены в последний. . Такие творческие выражения делали и не делают все ясным, а скорее сопротивляются простой ясности, заставляя своих слушателей приходить к всей сложной, непонятной истине с позиции интеллектуального и духовного смирения.

Говорить притчами действительно похоже на ремесло художника. Систематические логические аргументы также не направлены на интеллектуальное убеждение. Скорее, они создают впечатления, целые новые смысловые миры, призванные перевернуть старые миры с ног на голову. Кроме того, они не всегда проясняют, но фактически могут скрыть более глубокую реальность. Чтобы постичь эту более глубокую реальность, нужно — как покровитель, смотрящий на вневременную картину — продолжать искать, размышлять и медитировать над тем, что говорится.

Притчи — это радикальные средства коммуникации, предназначенные для того, чтобы дезориентировать слушателей, а затем переориентировать их на совершенно новый образ мышления.Причина, по которой Иисус так много рассказывает истории, заключается в том, что истории — а не дебаты или другие «доказательства» — лучше всего подходят для такой масштабной переориентации. В конце концов, проповедь Иисуса была о Царстве Небесном (или Божьем). Это царство было не о том, куда человек попадает после смерти, а о происходящей здесь и сейчас трансформации того, как люди думают о Боге и своих отношениях с ним.

Иисус «объясняет» это новое царство несколькими способами, одним из которых является Нагорная проповедь (Матфея 5-7), где Иисус излагает типы поведения, которые теперь должны характеризовать народ Божий.Это новое поведение снова и снова контрастирует со старым и полностью расходится с тем, чему религиозные лидеры того времени учили людей. Царство Иисуса контркультурно.

Но Иисус чаще «показывает» людям, как выглядит это царство, рассказывая хорошую историю, которая регулярно начинается со слов «Царство Небесное подобно…». Иногда лучший способ передать идею — это нарисовать словесную картину, что и делает Иисус в притчах.

Истории Иисуса не похожи на басни Эзопа (какими бы интересными они ни были), в которых есть мораль.Притчи не о том, чтобы вести себя хорошо друг с другом. Они фактически помещают вас в другой мир, где все работает в соответствии с совершенно другим набором правил Царства Небесного.

Мы можем убедиться в этом, взглянув на одну из любимых тем Иисуса в притчах: как евреи относятся к язычникам. Еврейская идентичность была чрезвычайно важным и болезненным вопросом во времена Иисуса. Несмотря на то, что евреи вернулись на свою землю после изгнания (539 г. до н.э.), они были гостями на своей собственной земле — сначала персов, затем греков, а теперь и римлян.Как евреи могли сохранить свою этническую и религиозную идентичность в такой скороварке языческих греческих и римских идей, не говоря уже о смущении языческих правителей, указывающих им, что им делать, было болезненным вопросом.

Итак, можно понять, почему отношение евреев, например, к сборщикам налогов, постоянно упоминается в Евангелиях. Сборщики налогов были товарищами-евреями, которые были предателями своего народа, собирая налоги для римлян. О них даже говорили в одном ряду с проститутками (е.г., Матфея 21: 31-32).

Ни один «добрый еврей», приверженный сохранению своей идентичности в языческом мире, не опустится, чтобы работать вместе с римлянами. Но что делает Иисус? Он регулярно общается с этими (и другими) «грешниками» и даже призывает сборщика налогов (Матфея) войти в его избранную группу последователей. Своими действиями Иисус демонстрирует, что его царство действует по иным, противоречащим интуиции, контркультурным правилам.

Такие конкретные действия снова и снова подтверждались притчами Иисуса.Столь радикальное изменение взглядов евреев на Бога, мир и свое место в нем — где приветствовали грешников и других посторонних — требовало коммуникационной стратегии, подходящей для этой задачи.

Истории и есть та коммуникационная стратегия. Притчи были холстом Иисуса для «рисования» нового видения того, как должна выглядеть жизнь в Его царстве. И в царстве Иисуса больше не было места для сохранения тех фундаментальных, этнических и религиозных различий, посредством которых действовали евреи.

Мы можем обратиться практически к любой притче, чтобы доказать это, но хорошо известная притча о добром самарянине работает не хуже других (Луки 10: 30-37). Напомним, что Иисус побудил рассказать эту историю вопрос, заданный «знатоком закона» (ст. 25): «Кто мой ближний?» Ответ Иисуса был этой притчей, и она имеет двойной удар.

Во-первых, еврейские лидеры обходят избитого на дороге человека — определенно нееврея — не чувствуя себя обязанным прийти ему на помощь. Дело в том, что лидеры Израиля, всех людей, должны знать достаточно о характере Бога, чтобы остановить его и помочь ему.Им не следует спрашивать, является ли он «одним из нас», инсайдером. Все, что нужно знать, это то, что этому человеку нужна помощь. В царстве Иисуса тщательно проведенные границы этнического и религиозного разделения ушли в прошлое.

Но, во-вторых, на более глубоком уровне точка зрения Иисуса гораздо более опасна. Призывая самаритянина как «хорошего парня» в этой истории — на всем фоне культурной враждебности — Иисус ставит более насущную задачу, чем «будь добрым ко всем» (на чем обычно заканчивается урок Воскресной школы). Ненавистный самаритянин видит лежащего здесь человека и, не задавая вопросов о том, кто он такой — еврей, самаритянин, грек, римлянин или что-то еще в этом отношении, — помогает ему. Самаритянин, из всех людей, ведет себя как сосед по отношению к человеку, который нуждался в помощи, а именно этого иудейские лидеры не смогли сделать.

Сказать еврейским лидерам, что им есть чему поучиться об их собственном Боге , из всех людей, самаритян , не означает быть более открытым и терпимым.Это не что иное, как переписывание еврейского повествования или религиозной и этнической идентичности. Иисус использует историю, чтобы нарисовать яркую мысленную и эмоциональную картину для своих слушателей. Никакая другая среда не годится.

Иногда думают, что Иисус рассказывал истории, потому что хотел убедить массы, простых людей, которые не привыкли обсуждать тонкости богословия, такие как книжники и священники. Отчасти это верно, но верно также и то, что радикальное послание о Царстве Небесном требовало средств коммуникации, которые лучше всего подходили для него.Как и любое произведение искусства, истории «создают» новые способы видения мира — и, в конце концов, Иисус намеревается создать новый мир.

Позвольте мне сформулировать это иначе: Иисус сам передал глубокие тайны нового образа жизни, используя такие вещи, как яркие образы, символизм, метафоры и другие приемы, общие для художественного выражения. Фактически, воплощение Бога в человеческой плоти — это не спор или спор о природе Бога, который обращается в первую очередь к интеллекту. Это яркая и правдивая демонстрация, портрет радикально нового и загадочного образа мыслей о Боге, мире и нашем месте в нем.

Если это то, как Бог предпочитает общаться при воплощении — в самой кульминации и эпицентре его истории — мы не должны удивляться, увидев, как Бог рисует яркие портреты в другом месте Писания. Это особенно верно в отношении Книги Бытия и творения. Что-то столь фундаментальное для истории Бога, возможно, необходимо рассказать так, чтобы выйти за рамки ограничений чисто интеллектуального участия. Бытие может быть написано больше, чтобы показать нам — захватывая нас своими изображениями, чем излагая временную шкалу причинно-следственных событий, — что Бог является центральной фигурой в библейской драме.

Притча о сеятеле | Музей Тимкен

(Вена, 1941), стр. 14, вып. 6, ил .; Густав Глюк, Das grosse Bruegel-Werk (Вена, 1951), стр. 40, ил .; Роберт Женай, Брейгель л’Ансьен (Париж, 1953), стр. 26; Шарль де Толне, «Неизвестная ранняя панель Питера Брейгеля Старшего», Burlington Magazine 97 (август 1955 г.): 239; Ф. Гроссман, Брейгель: Картины (Лондон, 1955), стр. 18, 190, табл. 5; Роберт Л. Делевой, Брейгель (Женева, 1959), стр. 30, ил .; Валентин Денис,

Все картины Питера Брейгеля (Лондон, 1961), стр.13, 26, 27, пл. 2; Лео ван Пуйвельде, La Peinture flamande au siècle de Bosch et Brueghel (Париж, 1962), стр. 81; Пьеро Бьянкони, Полное собрание картин Брейгеля (Нью-Йорк, 1967), стр. 88, 90, вып. 10, ил .; Боб Клессенс и Жанна Руссо, Наш Брейгель (Антверпен, 1969), с. 33, пл. 5; Маргарита Кей, Брейгель (Лондон, 1969), стр. 16, 32, табл. 3; Роджер Х. Мариниссен, Брейгель (Брюссель, 1969), стр. 38, 86-87, нет. 5, ил .; Агнес Монган и Элизабет Монган, Европейская живопись в искусстве Timken

Галерея

(Сан-Диего, 1969), стр.54-55, 116-17, нет. 18, ил .; Вольфганг Штехоу, Питер Брейгель Старший (Нью-Йорк, [1969]), стр. 19, 21, 52, табл. 1; Р [огер] Мариниссен и М. Зайдель, Брейгель (Нью-Йорк, 1971), с. 38, нет. 5, пожалуйста. на стр. 86-87; Кейт Робертс, Брейгель (Лондон, 1971), стр. 6; Ф [ритц] Гроссман, Питер Брейгель: Полное издание картин, 3-е изд. (Лондон, 2973), стр. 290, пл. 22; Уолтер С. Гибсон, Брейгель (Нью-Йорк, 2977), стр. 38,42-43, 256, рис. 19; Тициана Фрати, Брейгель: Каждая картина (Нью-Йорк, 1979), стр. 4-13, рис.3; Александр Вид, Брейгель (Лондон, 1979), стр. 40-41, 85, 90, 185, № + илл .; Мартин Э. Петерсен, «Три века европейской живописи, 1300–16oo гг.», «Аполлон 115» (июнь 1982 г.): 445, рис. 8; Художественная галерея Timken: Европейские и американские произведения искусства в коллекции Фонда Патнэма (Сан-Диего, 1983), стр. 20-21, 115-16, вып. 3, ил .; Уолтер С. Гибсон, «Зеркало Земли»: Мировой пейзаж во фламандской живописи шестнадцатого века (Принстон, 1989), стр. 66.

Галерея: Притча — Художественная галерея Генри

Для этого выступления в галерее Дэвид Берр и Коннор Уолден создали учебную брошюру, которая будет распространяться в качестве дополнения к обычному опыту зрителей в «Генри».В руководстве перечислены перформативные акты и предлагаются сравнительные вопросы для понимания шоу МИД 2018. Он предлагает размышления о гранях и функциях религии, которые являются врожденными для общества и социального взаимодействия, и о том, как религия и секуляризм оказались в ловушке социального давления, политики и (возможно) бесполезного стремления к (объективной) красоте.

Дэвид К. Берр — художник из Массачусетса, учится на степень магистра иностранных дел на факультете живописи и рисунка Вашингтонского университета.Он получил степень бакалавра гуманитарных наук в Массачусетском университете в Дартмуте, где он работал с преподавателями и Управлением бакалавриата над созданием рисунков, исследующих условия зрения в условиях фрагментарной природы времени. В 2017 году он показал в шоу для двух человек с Эмили Франикола в Нью-Бедфорде, Массачусетс, под названием «гипертексты», иллюстрирующие разделение между источником и авторством. Объединив эти интересы, он начал использовать кино и скульптуру, чтобы предлагать своим зрителям программные и экспериментальные мероприятия.Посредством этих исследовательских способов творчества и сотрудничества Дэвид продолжал развивать свой интерес к влиянию перцептивной когнитивной дисфункции на осознание себя в растущей децентрализованной социальной экосистеме.

Коннор Уолден (р. 1994) — художник-концептуалист из Далласа, штат Техас, в настоящее время живет в Сиэтле и является аспирантом Вашингтонского университета, изучающим «Трехмерный форум» (3d4m). Коннор получил две степени Техасского университета в Остине по специальностям «Студия искусства» (BA) и «Маркетинг» (BBA). Его работа сосредоточена на социальных и духовных конструкциях религии, особенно христианства, и их влиянии на политический, социальный и личный ландшафт Америки. Деловая хватка позволяет исследовать взаимосвязь между религией, деньгами и бизнесом посредством использования маркетинговой стратегии в качестве перформативного инструмента. Наряду с перформансом Коннор использует скульптуру, инсталляцию, социальную практику, сотрудничество и другие средства массовой информации, чтобы превратить экзамен в провокационный опыт.

ПРИЕМ

Бесплатно с входом в музей. *

* В связи с установкой галереи «Генри» работает на платной основе за вход в этот день

ДОСТУП

Это публичное мероприятие.

ДОСТУПНОСТЬ

Отель «Генри» — это место, где все посетители могут наслаждаться, учиться и черпать вдохновение. Музей полностью доступен для инвалидов-колясочников, и мы стремимся предоставить услуги и жилье всем, кто нуждается в помощи.Сообщите персоналу о конкретных потребностях или проблемах, которые могут у вас возникнуть. Если вам нужны услуги ASL, пожалуйста, сделайте запрос за две недели до вашего визита.

притча о заблудшей овце — Art & Theology

Китайский свиток с изображением Доброго Пастыря, 1966 год. Собрание церкви Доброго Пастыря, Анн-Арбор, Мичиган.

«Какой из вас, имея сто овец, если он потерял одну из них, не оставит девяносто девять в открытой местности и не пойдет за пропавшей, пока не найдет ее? И когда он нашел ее, он возложил ее себе на плечи, радуясь.И когда он приходит домой, он созывает своих друзей и своих соседей, говоря им: «Радуйтесь со мной, потому что я нашел мою пропавшую овцу».

— Луки 15: 4–6

+++

ПЕСНЯ: «Заблудший ягненок» Эбигейл Вашберн и Джингли Джурджа | Исполняет Эбигейл Вашберн, на песне Song of the Travel Daughter (2005)

Zai na yaoyuan de guxiang
Wo shiluo liao yi ge gulao de meng
Yi ge youshang de meng
Zai na yangyu wo de defang

Wo fenbian buliao muse he chenguang
Wo yanjuanliao chenmo he sixiang
Feng nanchui you zhuanxiang beifang
Jianghe ben hai, hai que bu zhang

Wo xin manliao choucheng
Yu lai you shi qing bu jiuchang
Fuzu tianbuman linghun de kewang
Zhihui dangbukai yongsheng de shuangjiang

Wo
Wo shi
Yi zhi
Mitu de gaoyang

Шей Нэн Ин во цзоучу миманг
Нар ты во Чуншэн де Сиванг
О, муянгрен ах
Ни цзай хэфанг?

В той далекой стране я называю домом
Я потерял древнюю мечту
Печальный сон
В том месте, которое меня воспитало

Я не могу различить нарастающие тени сумерек
И первые слабые лучи утреннего солнца
Я устал в тишине и поисках
Ветер дует на юг и снова поворачивает на север
Река течет в море, но море не поднимается

Мое сердце наполнено меланхолией
Придут дожди, скоро наступит чистое небо
Даже удача и добрые благословения
Не утолить жажду души
Мудрость не может облегчить нам нашу вечную участь

Я заблудшая овечка

Кто выведет меня из этого тумана?
Что снова принесет мне надежду?
О, пастырь
Где ты? [источник]

+++

До того, как Эбигейл Вашберн (ранее представленная здесь) стала одной из самых известных народных музыкантов Америки, она была студенткой колледжа, специализирующейся на восточноазиатских исследованиях и китайском языке, периодически путешествуя в Китай и готовая получить степень в области международного права в Пекинском университете. Но перед запланированным отъездом она однажды вечером услышала на вечеринке запись, на которой Док Уотсон поет «Shady Grove», и сразу же влюбилась в американскую музыку мятлика. Она купила себе банджо и путешествовала по Аппалачам, изучая инструмент и разрабатывая репертуар. Ее навыки и энтузиазм вскоре привели ее в студию звукозаписи в Нэшвилле, городе, где она сейчас живет со своим мужем Белой Флек.

Хотя Вашберн решила не делать карьеру юриста в Пекине, ее любовь к китайскому языку и культуре не исчезла.В 2011 году она отправилась в тур по Шелковому пути, где она сотрудничала с китайскими музыкантами на каждой остановке по пути. В том же году было основано The Wu-Force, трио, называемое «кунг-фу-аппалачский авангардный фолк-рок», состоящее из Washburn, виртуоза гучжэн (китайской цитры) Ву Фэя и мультиинструменталиста Кая Велча. Как говорится на ее веб-сайте, «ее усилия по распространению американской музыки в Китае и китайской музыки в США существуют в надежде на то, что культурное понимание и совместный опыт красоты и звука, уходящий корнями в традиции, приведут к более богатому существованию.»Узнайте больше, посмотрев ее выступление на TED 2012 года« Построение отношений между США и Китаем. . . by Banjo », или послушав ее (и Fleck) интервью 2015 года с Кристой Типпетт« Truth, Beauty, Banjo ».

«Потерянный ягненок» — одна из нескольких песен, написанных Вашберн в соавторстве со своей подругой Цзинли Джурка, поэтессой из Пекина. Уошберн говорит, что его вдохновила одна из китайских студенток, которую она преподавала английский в Вермонте в начале 2000-х. Он приехал в Штаты, чтобы заработать денег для отправки домой, но четыре года спустя он получил письмо от жены, в котором говорилось, что она и их дочь собираются начать новую жизнь без него.Эта скорбная баллада выражает его чувство изгнания, отсутствия корней, пребывания вдали от дома и невозможности вернуться в то, что когда-то было местом радости и общения.

Когда я впервые услышал эту песню, я был невероятно тронут. Не зная мандаринского языка и контекста композиции песни, я поискал перевод и обнаружил, что лирика имеет прекрасный резонанс, намеренно или ненамеренно, с притчей Иисуса о заблудшей овце, где он сравнивает себя с добрым пастырем, который ищет и восстанавливает заблудших из его стада.Я слышу это как очень псалмический, цепляясь за Бога через боль. Спикер говорит, что трудно отличить закат от рассвета. Моя душа жаждет. Он заканчивается словами: «О, пастырь, где ты?» Пастух, обещающий провести нас через темные долины и привести к тихим водам. Оратор охотно признается, что заблудился; «Приди и найди меня» — вот что он умоляет.

В духе библейских псалмопевцев говорящий, кажется, ставит перед Богом задачу, задаваясь вопросом, появится ли он так, как обещал.«Кто выведет меня из этого тумана? / Что снова принесет мне надежду? » Это серьезное стремление через слезы и неуверенность к чему-то стабильному, что он или она когда-то знал.

Если вы хотите интерпретировать эту песню как сожаление о чувственном отдалении от своей страны, культуры, семьи или веры, она звучит так правдиво, так красиво.

Я соединил это с визуальным произведением искусства и чтением Священных Писаний, которые удовлетворяют его стремление, показывая, что было найдено.


Этот пост из еженедельной серии Artful Devotion.Если вы не можете просмотреть музыкальный проигрыватель в электронной почте или программе чтения RSS, попробуйте открыть запись в браузере.

Чтобы просмотреть все отрывки отрывков из Пересмотренного Общего лекционного отрывка для Правильного 19, цикл C, щелкните здесь.

Искусство прощения: визуализация притчи о блудном сыне

Но отец сказал своим слугам. . . И принеси сюда откормленного теленка и закололи его; и будем есть и веселиться: потому что сын мой умер и ожил; он был потерян и найден.И они стали веселиться.
(Луки 15: 22–24)

Притчи — простые сказки, предназначенные для иллюстрации моральных или духовных уроков — часто появляются в Новом Завете, где они представляют собой ключевой аспект учения Христа. Из этих популярных библейских сюжетов притча о блудном сыне, рассказанная в Евангелии от Луки, наиболее часто изображается в западном искусстве. В притче рассказывается история младшего из двух сыновей, который, попросив у отца половину семейного наследства, уходит из дома и растрачивает свое состояние только для того, чтобы стать нищим свинопасом.Когда раскаивающийся сын возвращается домой с намерением просить отца нанять его в качестве слуги, отец прощает его, заменяет его лохмотья на прекрасные одежды и зарезает откормленного теленка, готовясь к пиршеству, приветствуя молодого человека с распростертыми объятиями. оружие и большой праздник.
Эти редко выставляемые отрывки из коллекций музея демонстрируют, как визуально интерпретируется эта пафосная история. От гравюры Альбрехта Дюрера до серии фотографий Дуэйна Михалса художники нашли этот рассказ — о падении сына на моральное и финансовое банкротство и его окончательном искуплении через отцовское прощение — богатым тематическими элементами, имеющими отношение к жизни и условиям жизни человека.В то время как в некоторых изображениях притчи подчеркивается ее роль как духовного урока в отношении искупления грешников и благодати Божьей, повествование также вышло за пределы религиозного контекста, и художники использовали его морализаторский и эмоциональный подтекст множеством способов. В этих изображениях воспоминания о глупости, сожалении, любви, искуплении и, прежде всего, прощении обретают форму в самых разных средствах массовой информации и стилях, что подчеркивает резонанс повествования с художниками на протяжении последних пяти столетий.
Сара Рапопорт, выпуск 2018 года
McCrindle Учебный год Стажер, Отдел эстампов и рисунков

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *